Черный лебедь (СИ) - "Olie" - Страница 36

- Доктор, я могу составить договор, в случае чего стать донором для мужа? - сразу же спросил я, даже не сомневаясь ни грамма в собственном решении.

- Вы уверены в этом? - удивился доктор, я же только кивнул. Но он продолжил. - Это может помочь только в том случае, если с ним действительно окажется что-то серьезное, в чем лично я очень сомневаюсь, и если не окажется донорского сердца для пересадки, что тоже маловероятно.

А потом он начал мне вправлять мозг, о том, что я здоровый и сильный мужчина в самом расцвете сил, пышущий здоровьем и должен жить. Очень долго рассказывал про Клятву Гиппократа, которую он давал и не может нарушить. А я в свою очередь напомнил, что в ней идет речь не только о принципе уважения к жизни и отрицательное отношение к эвтаназии, а так же о принципе заботы о пользе больного и доминирования интересов больного. Кратко пообещал ему помочь в данных принципах, если до оного дойдет.

Затем еще с полчаса выслушивал его доводы. После чего не выдержал и решил прервать его монолог, поставив жирную точку тем, что от своего решения не откажусь, и Бог мне свидетель. Доктор долго смотрел и изучал меня. На моем лице ни дрогнул за данный промежуток времени ни один мускул. После чего он достал бланк и стал составлять договор, правда, попросив меня прочесть и расписаться, сказал, что быстро такие дела не решаются, и нам еще предстоит пройти кучу инстанций для заверения данного документа. Мне ничего не оставалось, как согласиться.

Да, побегать пришлось долго, никто не хотел заверять такой договор, считая его кощунством, но я умею убеждать, потому, наконец, спустя две недели он был-таки подписан и заверен. Зато сам я, зная о недомогании мужа, всячески старался оградить его от тревог и забот повседневности. Когда он позволил мне еще и в его компании заняться делами, я готов был летать. Значит, поверил и доверил. Сейчас главное не сделать что-нибудь такое, что могло пошатнуть то хрупкое равновесие, которое возникло между нами.

Несколько раз он мне даже улыбнулся своей неотразимой улыбкой, от которой внутри все расцвело. Я радовался, как ребенок. Мне стали позволять даже гладить живот, в котором была маленькая жизнь, мой ребенок. Каждый раз, гладя уже хорошо округлившееся пузико, я чувствовал, как малыш пинает меня, словно чувствует, что это именно я. В этот момент я готов придушить себя собственными руками за те слова, сказанные когда-то о том, что он мне не нужен...

Нужен! Еще как нужен! Пусть осознал я это слишком поздно, причинив очень много горя его отцу, но я постараюсь исправиться и наверстать упущенное, искупить свою вину перед самыми дорогими мне людьми: мужем и сыном.

Однажды, зайдя к себе в комнату, обнаружил там Алана, он стоял бледный и смотрел в одну точку. На миг я даже испугался, но потом он сам, что поразило до глубины души, пригласил меня в ресторан, естественно, я с радостью согласился. Более того, по какому-то непонятному наитию я взял с собой кольцо, которое было изготовлено специально для моего Алана, с его инициалами и моей клятвой в вечной любви.

Тихо играла музыка. Свет был приглушен. Мы переговаривались ни о чем и в то же время обо всем. И тут я с замиранием сердца спросил:

- Алан, если я сейчас снова предложу тебе кольцо, ты не посчитаешь, что это поспешно? - с какой же надеждой я ожидал его ответ. Даже дыхание затаил. Он, задумавшись, о чем-то напряженно думал. А потом... Я чуть не подпрыгнул, когда раздался его голос:

- За эти несколько месяцев ты показал себя действительно хорошим мужем и отцом нашего будущего ребенка, поэтому... - когда он замолчал, я думал, что у меня сердце сейчас остановится. - Думаю, что сейчас я приму твое кольцо, - после этих слов он так мне улыбнулся, что я прямо тут готов был танцевать от счастья.

Дрожащими руками вытащив коробочку, положил ее на стол, подождал, пока сердце выровняет свой стук, и только после этого вытащил кольцо, очень аккуратно, боясь испугать, взял его руку в свою, и надел кольцо на палец. Порадовало то, что сейчас его не передернуло от отвращения, когда я к нему прикоснулся. Словно угадав мои мысли, видимо, слишком уж пристально за ним наблюдал, он пояснил:

- За это время ты слишком часто ко мне прикасался, я уже успел немного привыкнуть, - это неимоверно порадовало, а еще вселило надежду, что скоро он совсем ко мне привыкнет. Осталось только еще чуть-чуть подождать. Ни в коем случае нельзя торопить события.

После ресторана мы не сразу поехали домой. Решили пройтись по улицам города, которые ярко сияли в свете неоновых вывесок. Погода радовала. Ночь была безветренная и лунная. На небе ярко сияли звезды. В какой-то момент мы остановились и подняли голову вверх.

- Как бы я хотел подарить тебе звезду, - в пылу сильнейших эмоций произнес я. Алан только улыбаясь посмотрел на меня и ответил:

- И что я с ней буду делать? - удивился он. - Мне вполне хватит и того, что ты меняешься в лучшую сторону, это самый лучший подарок для меня.

Его слова порадовали. Я был доволен, что он оценил мои заслуги, что принял кольцо, что сейчас в его взгляде больше нет ненависти и презрения.

Ко мне пришло понимание того, что что-то с сегодняшнего дня изменилось, и я надеялся, в лучшую сторону. Не буду искать причин и мотивов такого изменения, только жить и радоваться данному факту.

В кино было решено не идти, хотелось просто побродить по улицам города. Алан шел очень медленно, так как ему было тяжело. Я осторожно взял его за локоть, вопросительно посмотрев в глаза. Он ничего не сказал, но руку вырывать не стал. Так мы и шли. Хотелось обнять его, прижать к себе, чтобы почувствовать тепло его тела, шевеление маленькой жизни в животе...

Зайдя в парк, вдохнули запах хвои, которая росла вдоль аллеи. Мы медленно брели, осматриваясь вокруг. Недалеко находился фонтан, который раз за разом изменял направление струй воды: то они маленьким фонтанчиком еле-еле проглядывают из воды, то вдруг взмывают вверх, а то начинают переплетаться между собой.

Зрелище, особенно в неоновой подсветке, завораживало. Мы подошли ближе. Я помог Алану сесть на бортик, где до него иногда долетали легкие брызги. Сам остался стоять рядом.

- Ты сейчас будешь весь мокрый, - обеспокоенно произнес я, когда очередная порция брызг попала на мужа.

- Ничего, - улыбаясь, ответил он, опуская руку в воду. - Сегодня было жарко. Заодно и освежусь.