Аня и Маня - Грекова И. - Страница 9

Девочки решили с ним заговорить.

— Только повежливее, — сказала Аня. — Помнишь, какой он обидчивый? Лучше называть его Месяцем, а не Полумесяцем: «полу» — это как-то обидно.

— Хорошо бы его по отчеству назвать. Может быть, Месяц Коллективович?

— Нет, — ответила Аня. — Отчество у него другое. В книжке «Конёк-горбунок» написано, что он «Месяц Месяцович». Только я этого не понимаю. Что же он, сам себе отец?

— Не может быть! Давай будем его называть просто «товарищ Месяц». Это очень вежливо.

Девочки подошли к клумбе и сказали в один голос:

— Здравствуйте, товарищ Месяц!

— Я уже не Месяц, а Полумесяц, — сказал ломтик слабым голосом. — Даже не Полу-, а Четвертьмесяц, но вы можете называть меня Полумесяцем.

«Значит, «полу» — это не обидно», — подумала Аня и решила учесть.

— Что с вами, вы больны? — спросила Маня. — К нам все тут больные приходят: у одного зубы, у другого полки…

— Я не болен, просто кончаюсь. Видите, как меня мало осталось? Один огрызочек. Скоро будет новолуние, совсем уйду. По правде говоря, устал я светить. Каждую ночь, без выходных.

— Конечно, трудно, — сказала Маня. — У нас в садике ночная нянечка после дежурства два дня отдыхает.

«И откуда только она это знает?» — подумала Аня, а вслух сказала:

— Товарищ Месяц, то есть Полумесяц. Мы с моей подругой хотели вас спросить, какой вы на самом деле: как тарелка или как монета?

— Я вообще не круглый, — обиделся Полумесяц. — Как же я могу быть тарелкой? Или, еще хуже, монетой?

Аня подумала хорошенько и спросила:

— Но когда вы были круглый, какой вы были тогда — как тарелка или как монета?

— Этого я уже не помню, — сказал Полумесяц и закрыл глаза. — И вообще, разве можно так приставать к человеку? Я кончаю работу, того и гляди, закачусь. А вы с глупыми вопросами: тарелка, монета.

— Простите, пожалуйста, — сказала Аня.

— Мы больше не будем, — пообещала Маня.

Полумесяц молчал. Девочки присели на край клумбы и поджали к самому подбородку колени в пижамных штанах.

Аня думала: какой бы задать вопрос, чтобы он не был глупый. Наконец придумала:

— Знаете ли вы, что ночь — это такое время суток?

— Мне ли этого не знать? — оживился Полумесяц и даже открыл глаза. — Ночь — это моё рабочее время. Люди работают днём, а я — ночью.

— А ночная нянечка? — напомнила Аня.

— Это исключение. Большинство людей работает днём.

Полумесяц светился слабо, голос у него был едва слышен.

— Знаете что, девочки, пока я ещё свечу, договоримся с вами по-хорошему. Больше вы по ночам бродить не будете.

— А ходить можно? — спросила Аня.

— «Ходить» и «бродить» — это одно и то же.

«Так я и знала», — подумала Аня и толкнула Маню коленкой.

— Так вот, — продолжал Полумесяц, — ни ходить, ни бродить по ночам. Обещаете?

Девочки молчали.

— Значит, мы вас больше не увидим? — грустно спросила Аня.

— Отчего же? Когда я снова выйду на небо и стану круглым, я как-нибудь вечером загляну к вам в окно. Ты в какой кроватке спишь?

— Налево от двери, под часами, — сказала Аня.

— А я рядом, — сказала Маня.

— Загляну и расскажу вам про нашу небесную жизнь. Только, чур, по ночам не бродить! Договорились?

— А вы на самом деле заглянете? Не забудете? — спросила Маня.

— Честное лунное слово, — сказал Полумесяц. — Значит, по рукам?

— По рукам.

Девочки подали Полумесяцу свои озябшие руки, и он пожал каждую по очереди своей тонкой, паучьей лапкой.

— А летать во сне можно? — спросила Аня.

— Во сне — сколько угодно! Если человек летает во сне, — это значит, что он растёт.

— Я быстро расту, — заявила Маня.

— А я ещё быстрее, — сказала Аня.

— Я высоко летаю!

— А я ещё выше!

— А я…

— Ну, хватит, девочки, не ссорьтесь. У меня от этого в ушах звенит. «А я», «а я». Из всех слов человеческого говора я больше всего не люблю слово «я». И советую вам пореже его употреблять. А сейчас я буду закатываться. Раз, два, три…

На счёте «три» Полумесяц подпрыгнул, потрепыхался немного в воздухе, взмыл в небо и закатился за лес.

— Вот и всё, — сказала Маня.

— Вот и всё, — повторила Аня.

— Как ты думаешь, куда он ушёл?

— В новолуние, — подумав, сказала Аня.

— А ему там хорошо будет? — спросила Маня. Ей очень жалко было тонкого Полумесяца.

— Конечно, хорошо! У них там в новолунии дом отдыха. Отдохнёт, поправится и опять на небо — светить. Будет расти, расти, станет опять круглый. Вечером заглянет к нам в окно.

— А не забудет?

— Что ты! Он же честное лунное дал!

Тут Маня сообразила и обрадовалась:

— Вот когда мы его спросим: как тарелка или как монета!

— Спросить-то можно, — сказала Аня, — только вряд ли он ответит. Бывают такие вопросы, на которые ответа нет.

Стало темно, делать было нечего, только ложиться спать. Девочки ощупью вернулись в спальню, легли и заснули. Аня видела во сне корову, белую с чёрными пятнами, а Маня — песочную.

А когда они проснулись, было уже Утро. Такое прекрасное, такое светлое Утро, что его нельзя написать иначе, чем с большой буквы «У».