Спуская псов войны(СИ) - Пекальчук Владимир Мирославович - Страница 61

– Ну, в общем, да. Церебральный интерфейс искина позволяет легче обучаться языкам, – неуверенно ответила она.

Наемник хмыкнул:

– Брось. Я нашел твой УРР. Нет там никакого искина. Это значит то, что я подумал?

Ответ был краток:

– Да.

Секунд тридцать Леонид молчал, прислушиваясь к движению в темных коридорах. Хлыстоносцы определенно были там в более чем серьезном количестве и уходить, вроде как, не собирались, а вот устроить засаду – вполне возможно. На задворках сознания мелькнула мысль: а ведь обидно. Касс пальнул наугад и даже не понимает, насколько метко попал. Лаш действительно использовала Леонида, и, как оказалось, не напрасно. Особенно обидно быть использованным машиной – получается форменный перевертыш. С другой стороны – почему машина умудрилась запаниковать и натворить глупостей?

– Что мы будем делать теперь? – нарушила тишину Лаш.

– Сам не знаю. Пушка сломана, патронов нету.

– Я видела, как ты перезаряжал пистолет.

Наемник вздохнул:

– Он восьмизарядный. Восьми патронов не хватит.

– Это земной пистолет? – догадалась Лаш.

– Да.

– Мог бы взять что-то поэффективнее, а не эту пукалку.

– Эта пукалка – наградной пистолет отца, – сдерживая раздражение, сказал Леонид.

– Понятно.

Слева и справа – тихие шажки, похожие на падение капель. Хлыстоносцы ждут.

– Думаю, сидеть тут бесполезно, – сказал он наконец, – надо выбираться. Помощи не будет – я не успел отдать приказы бойцам, когда связь пропала.

– Что последнее ты им приказал?

– Спасать остальных.

Лаш повозилась в нише, устраиваясь поудобней:

– Тогда стоит подождать. Есть вероятность, что андроиды, выполнив приказ, вернутся на поиски.

– Почему ты так думаешь?

– Я знаю, как программируются боевые роботы, в том числе как это делают сссла.

– Ладно, тогда подождем, – сказал Леонид, отодвинулся еще немного и повернул корпус, чтобы видеть Лаш: – ты пока ничего не хочешь мне объяснить?

Та пожала плечами:

– Что именно? Спрашивай.

– Что случилось с тобой десять лет назад?

– Я тогда еще не существовала. Если ты про прежнюю Лаш – то она попала в катастрофу и погибла. Ее тело хранилось в анабиозной капсуле, пока отец искал способ ее... вернуть.

– И... как он это сделал?

– А тебе точно надо это знать?

Леонид приподнял бровь, хотя Лаш этого видеть не могла:

– А в чем проблема? Я уже и так знаю, что ты искин.

Она тяжело вздохнула:

– В том, что я не искин.

– Колись давай.

– Это очень большой секрет.

Наемник ухмыльнулся:

– Ничего страшного. Ты знаешь мой секрет, теперь и я узнаю твой. Справедливо же.

– Отчасти да, – согласилась Лаш, – с той разницей, что моя тайна, если раскроется, будет стоить мне жизни. Надеюсь, что могу тебе доверять.

– Разумеется. Тем более что моя тайна могла бы мне стоить еще больше. Если Касса разоблачат – я не смогу вернуться домой и, оставшись без работы, сдохну на помойке...

– Ладно. Отец, восстанавливая мозг Лаш, исследовал, заново открыл и использовал некоторые запрещенные технологии. Он восстановил лобные доли, создав для этого искусственные мозговые ткани по принципу аналоговых вычислителей. А аналоговые вычислители – запрещены.

– Начинаю понимать. Ты – аналоговый вычислитель в теле человека?

– Нет. Мозг остался обычным человеческим, процентов на шестьдесят. В некотором смысле, я и есть Лаш, но не та, что была. Память и личность Лаш погибли вместе с ней – после имплантации новых лобных долей я начала с чистого листа. Вместе с тем, чтобы тебе было проще, ты можешь считать меня аналоговым искином, скопированным с человека. Меня воспитывали, как балларанку, я и считаю себя балларанкой. Просто при этом знаю, что раньше в моем теле была другая личность.

Леонид протестующе поднял руку:

– Стоп, стоп, все это слишком сложно для меня. У тебя в голове нет никаких микросхем, проводков, батареек?

– Нет, разумеется. Я живой организм на сто процентов. Просто частично – аналоговый вычислитель.

– Ну вот так бы сразу и сказала. Я-то, грешным делом, уже подумал, что ты вроде моих андроидов. Процессор в живом теле. Слушай. А в чем тогда разница между аналоговым вычислителем и мозгом?

Лаш осторожно выглянула наружу, убедилась, что поблизости нет хлыстоносцев, и облокотилась на бронированное плечо Леонида.

– Понимаешь, – сказала она, – разница огромна. Если мы говорим об аналоговом вычислителе довоенных кораблей – то это просто бортовой компьютер, сходный с живым мозгом только технически. Он мощный, но не может иметь собственную волю или разум. Разница такая же, как между человеком и биороботом. В некотором смысле – я тоже биоробот. Только наоборот. Биоробот – биологический аналог металлического. А я – биоробот, призванный быть как можно ближе к человеку. Сложный философский вопрос, на самом деле. Тарги были разумными существами, но из них вытравили все человеческое, и они перестали быть ими. Если, напротив, дать биороботу то, что есть у людей – станет ли биоробот человеком?

– Сложные материи, – сказал Леонид, – как по мне – ты человечнее остальных балларанцев. Хотя бы уже потому, что не считаешь себя лучше других.

Лаш хихикнула:

– А это потому, что я не впитала подобных мировоззрений с молоком матери – молоко ведь пила прежняя Лаш. Шучу, конечно, но если серьезно – мне всего четыре года, и я появилась на свет, так сказать, сразу взрослой. Непоколебимой веры в то, что все остальные – низшие, у меня нет, а серьезных причин считать себя лучше всех огульно я не вижу. Скажем, как по мне, так ты куда лучше Туроды. Хотя я могу быть необъективной: ненавижу его.

– Почему?

– Я для него просто вещь. Конечно, он ассистент отца и приложил руку к моему созданию – но если для отца я дочь, а Вэш пытается относиться ко мне, как к сестре, то Турода личности во мне не видит. Я для него только искин.

– Я бы за такое тоже его ненавидел. Но я и так его ненавижу – он умеет возбуждать неприязнь к своей персоне. У меня, кстати, два вопроса назревают. Первое – почему магистр не сделал твой уровень интеллекта обычным? Ведь именно интеллект тебя и выдал.

Лаш задумчиво взглянула на Леонида сквозь забрало шлема.

– Я не умнее тебя. Я просто очень быстро считаю и все запоминаю. И еще умею взаимодействовать с компьютерными сетями через преобразователь в моем обруче. Все-таки аналоговые вычислители создавались, чтобы считать. Отец не разобрался в довоенных технологиях полностью, он их только использовал. Кроме того, как папа сам же и сказал, сделать меня глупее, чем я получилась, он не собирался. Это все равно, что обрезать птице крылья – его слова. И наконец – он ученый. Семь бед – один ответ. Отец хотел не только вернуть себе погибшую дочь – но попутно еще и изучить возможности аналоговых компьютеров. А второй вопрос?

– Твой отец написал монографию о том, что создание аналоговых компьютеров в данный момент невозможно. Обман?

– Зависит от того, как посмотреть. С одной стороны, отец должен был отчитаться, отвести подозрения, ведь он получил доступ к запрещенным знаниям. В математических выкладках содержится пара ошибок, которые я же ему и подсказала. Ошибки практически невозможно обнаружить, произведя компьютерные расчеты, а перелопачивать горы данных – вряд ли кто станет. С другой стороны, отец действительно не смог создать аналоговый вычислитель как таковой. Это пока невозможно. А заменить в живом мозгу некоторые ткани оказалось не в пример проще. И это еще одна причина сохранить все в тайне. Слушай, Леонид... теперь, когда ты все знаешь, что это меняет?

– Ты имеешь в виду – что это меняет для нас?

– Да.

Леонид некоторое время обдумывал ответ, потом сказал:

– Ничего. Может, ты сочтешь меня тупым варваром, но разница между человеком, рожденным из чрева женщины, и человеком, частично рожденным из пробирки, от меня ускользает. Вон, Касс меня напичкал искусственными клетками печени и ничего, я же не стал от этого роботом. Хотя, ты знаешь, так даже лучше. Теперь, когда я знаю, почему ты так быстро соображаешь, то не буду комплексовать по поводу своего примитивного варварского ума.