Спуская псов войны(СИ) - Пекальчук Владимир Мирославович - Страница 54

Касс задумчиво покачивал ногой, потом заметил:

– Я вот пытаюсь понять, к какой же категории ты сам себя относишь?

– Хороший вопрос, – протянул Леонид, – думаю, что ко всем трем понемногу. Вначале у меня были идеалы и высокая цель, я пытался пройти по стопам дедов и отца. Сражался в чужих войнах за свою родину, всегда воюя против враждебных моей стране сил. Потом мне понравилась красивая жизнь на деньги, которые пусть и не были легкими, но их было много. А потом... Потом моей родины раз – и не стало. Страна, чье могущество было подпитано кровью героев, просто развалилась. И я внезапно обнаружил, что когда мне стало нечем оправдывать свой способ жизни, ничего не изменилось. Всю жизнь я воевал за деньги. Я с детства хотел быть солдатом, героем, как мои предки, потому и пошел в наемники сразу после того, как отслужил. Несущественно, как так вышло – важно, что вышло. Можно долго говорить о том, как я жил, за кого и почему воевал – но в конечном итоге это не имеет значения. Всю свою жизнь я сражался за деньги и убивал за деньги, ну и за адреналин, который можно получить только в хаосе сражения, и меня это устраивало. А мои принципы, мой кодекс – по большому счету, это мало кого интересует, кроме меня самого. Все равно в конечном итоге лишь неосуществленная мечта да ненарушенные принципы. Как умел, так и жил, что заслужил, то и получил. Такая вот история. Забавно, ты завидуешь мне, потому что мне уже некуда вернуться. А я завидую тебе, потому что мы оба мечтали быть героями, но ты им все-таки стал, а я, будучи готовым на не меньшую жертву ради этого, остался ни с чем.

Торговец невесело хмыкнул:

– Да-да. Присказка о том, что на соседнем лугу травка всегда зеленее, у нас тоже есть. Посмотреть на нас со стороны – два дурака да и только, каждый завидует другому. Жизнь – дерьмо, но ты и сам это знаешь. Ладно. Потом, может быть, что-то придумаю. А может, повезет, и следующий контракт будет на охрану какого-нибудь большого объекта...

Он встал, собираясь уйти, но Леонид внезапно сказал:

– Я вот прикинул... В сутки ты зашибаешь свыше десяти тысяч гве. Этот контракт – четыре с половиной миллиона за пять периодов. Сумма, насколько я понимаю, очень большая. Неужели мало?

Касс закашлял, негромко и грустно:

– Пятьсот 'кароносцев' – миллион с четвертью. Двадцать пушек – семьсот шестьдесят тысяч. Пятьсот бронекостюмов, пятьсот экзоскелетов, сто скафандров, пятьсот щитов... Боеприпасы, батареи, расходные материалы, аптечки, наноботы на пятьсот солдат. И сами солдаты – двести тысяч за каждого. Мне безумно повезло, что все это я пристроил на хранение в разных местах на складах гарнизонов Доминиона, то есть за хранение я не плачу, иначе все было бы еще ужаснее. Корабль требует ремонта и переоснащения. Кольцевые пластины в реакторе – два миллиона. Как великий герой, я пользуюсь практически неограниченным кредитом, но это не избавляет меня от обязанности вернуть деньги. Я должен, ни много ни мало, почти полмиллиарда. Десять тысяч в день – большая сумма, говоришь?

Леонид только присвистнул от удивления:

– Майн готт! Зачем тебе столько денег, Касс? Такой размах... Даже если ты сдашь внаем четыреста роботов сразу... Пятьдесят тысяч в день... Пятьсот миллионов на пятьдесят... Выйдет...

– Не напрягайся, я давно все посчитал. Десять тысяч дней, примерно. Четверть века или около того. Про то, что постоянно будут нужны деньги на обновления вооружения и экипировки – молчу. Зачем такой размах? О, это величайшая авантюра. Мне нужны деньги. Много денег. Если я заработаю колоссальное состояние – разорю того гада пресмыкающегося, которому продал винтовку, и заставлю продать мне ее обратно. Или устрою революцию на его планете, и под шумок верну винтовку себе. Неважно как – но если у меня будет очень много денег... Я либо верну себе свое оружие, либо смогу оплатить создание дубликата.

– Тебе жизни не хватит, – заметил Леонид.

– Понимаю, что это глупая мечта – но я только ею и живу. Каждый день проклинаю тот час, когда решился продать винтовку... Я был идиотом, конченным идиотом, который вначале сделал, а потом ужаснулся. Мне стоило взять кредит, чтобы обеспечить семьи друзей, а потом уже не спеша думать, как его отдать. Но... я говорил тебе, что пил в то время по черному, сосредоточившись на собственной трагедии, а не на трезвом расчете. А теперь пытаюсь исправить то, что натворил. Хоть один раз шествовать на параде в строю героев – после этого можно и умереть спокойно. А пока – так мне и шататься неприкаянным летучим голландцем среди звезд.

Взгляд Касса потерял фокус, словно он смотрел куда-то вдаль мимо толщи камня и черной бездны космоса, силясь разглядеть свою родную планету через уму непостижимые расстояния.

***

Прямо на следующий же день ливни прекратились, и Лаш решила, что можно отправляться. Цель находилась в двух тысячах километров от колонии, для гравилета – шесть часов пути.

Леонид решил взять с собой восьмерых андроидов, основываясь на заверении Лаш, что ничего чрезвычайно опасного на Чоданге нет. Разумеется, он просмотрел все данные, собранные по опасным существам планеты: ничего такого, с чем не справилась бы автоматическая пушка. Конечно, некоторые существа действительно поражали воображение, особенно создание, окрещенное 'ходячим садом', но даже ему не поздоровится от очереди разрывных и зажигательных снарядов. К тому же, к четырем пушкам Леонид захватил еще и пару огнеметов и потому об угрозе животного мира планеты не тревожился.

Рано поутру – хотя утро было только на Чоданге, в колонии Леонид как раз успел плотно отобедать на дорожку – два гравилета поднялись из ангара и взяли курс на юго-восток. В первом разместились археологи, Лаш и Леонид, да два андроида в пилотской кабине, все грузы и вооружение вместе с оставшимися бойцами летели во втором. Наемник не случайно настоял на такой схеме, опасаясь, что во время длительного полета балларанцам может прийти в голову мысль попытаться общаться с роботами.

Правда, на предполетном брифинге возникла заминка, так как археологи, не сомневающиеся в мастерстве владения оружием землян, лететь в пилотируемом земным варваром сложном аппарате побоялись.

– Хотите пари? – с апломбом заявил в ответ Касс, – ставлю пять тысяч гве против пяти тысяч, что выбранный командиром боец заткнет за пояс любого пилота в колонии, кроме Ваэрты и его команды. А если вы поставите против моих пяти тысяч свои десять – я вам разрешу самим выбрать для соревнования любого из моих солдат.

– Тарта, не волнуйся, они действительно хорошо водят, – подтвердила Лаш.

– Ладно, убедили, – согласился археолог.

– Жаль, что убедили, – сказал торговец, – я бы не отказался выиграть пять тысяч.

– А почему для меня такое исключение? – поинтересовался Ваэрта, – я ведь не профильный пилот.

Касс развел руками в притворном сожалении, скопировав жест на балларанский манер:

– Такие у нас, сссла, стандарты, что военный пилот всегда лучше штатского, даже когда мы говорим о непрофильных пилотах, и особенно когда речь идет об элитных подразделениях. Если у империи требования менее жесткие – виноват, не знал.

Еще немного раньше Ваэрта резко осудил решение Кодамы полностью доверить охрану экспедиции землянам, настаивая, что хотя бы один балларанский военный с ними должен быть, но магистр заметил, что такие вопросы в компетенции руководителя, а Леонид не преминул Ваэрте отомстить:

– А какая польза там от балларанца? Тут – я понимаю, по части звездных войн, которые ты ведешь, сидя на мягком сиденьице шагающего танка, мне с тобой не тягаться. Но нафига ты сдался внизу, в дебрях, о которых знаешь не больше меня? Тебе не приходилось отбиваться от своры хищников, сбежавшихся на запах крови из твоей раны, ножом? Тебе вообще приходилось хотя бы раз оказаться в диких джунглях в сотне километров от человеческого жилья, и не на учениях, а потому что все пошло наперекосяк и всерьез? Если нет, тогда извиняй, но в лесу ты будешь просто еще одним подзащитным.