Лираэль - Никс Гарт - Страница 40

— Ух ты! — вырвалось у Лираэль, и она встряхнула головой. Собака, конечно, уже оказалась рядом. — Что это было?

— Это дверь поздоровалась, — ответила Собака. Клацая когтями об пол, она побежала вперед.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Лираэль, но хвост Собаки уже мелькал за поворотом. — Как дверь может поздороваться? Эй! Подожди меня!

Невоспитанная Собака не была приучена слушаться команд или даже просьб. Но она честно ждала Лираэль двадцатью ступеньками ниже. На лестнице было довольно темно, здесь светилось совсем немного знаков Хартии, а ступени покрывал мягкий мох. Вероятно, сюда давно никто не заходил.

Собака ждала, пока Лираэль не поравняется с ней, а потом снова ринулась вниз. В темноте Лираэль совсем не видела Собаку, но слышала, как лапы стучали по ступеням.

Лираэль старалась идти помедленнее, опасаясь поскользнуться на замшелой лестнице. Ей казалось, что там внизу есть что-то нехорошее, и Лираэль охватило предчувствие беды. Причем с каждым шагом напряжение все росло.

Собака раз восемь останавливалась и поджидала Лираэль, прежде чем они достигли подножия лестницы. Девушке показалось, что на этот раз они спустились футов на четыреста глубже, чем когда-либо. На стенах здесь не было видно прожилок льда, и это тоже было странно. Это место совсем не походило на другие владения Клэйр.

Чем глубже они забирались, тем темнее становилось. Одряхлевшие от старости знаки Хартии уже почти не давали света. Они вспыхивали то тут, то там, как искорки, и снова гасли. Глядя на эти знаки, Лираэль поняла, что лестницу начинали строить снизу. Чем ниже они спускались, тем древнее становились знаки. Их не обновляли столетиями.

Обычно Лираэль комфортно чувствовала себя в темноте, но здесь, глубоко под горой, темнота ее тревожила. Девушка вызвала два светящихся знака Хартии и закрепила их в своих в волосах, чтобы оставить свободными руки. Теперь лестница хоть немного была видна, а ступеньки уходили все ниже.

Наконец лестница закончилась. Собака первой сбежала с нее и уселась у подножия, принявшись чесать ухо задней лапой прямо перед очередной дверью, пронизанной магией Хартии. Эта дверь была из камня. На ней красовалась надпись, прочитать которую мог только маг Хартии. Большие буквы были глубоко выдолблены в камне.

Лираэль нагнулась, чтобы прочитать надпись, и вдруг, подскочив, бросилась назад к лестнице. Разумеется, она споткнулась о Собаку и упала. Светящиеся знаки вылетели из ее прически и вернулись в бесконечный поток знаков Хартии.

Лираэль ничего не видела и отчаянно барахталась, пытаясь подняться на ноги. Неожиданно ее руки коснулся мокрый нос Собаки. Немного придя в себя, Лираэль увидела, что от Собаки исходит слабый свет. Казалось, что в темноте перед ней стоит привидение.

— Отлично, — сказала Собака из темноты. — Ты что, вспомнила, что не вынула пирог из печки?

— Дверь, — прошептала Лираэль. Она сидела на полу, сжавшись в комок. — Это вход в могилу. В склеп.

— Да ну?

— И на нем стоит мое имя, — проговорила Лираэль почти беззвучно.

Собака долго молчала. Она ходила взад-вперед перед Лираэль, потом остановилась и посмотрела на нее горящими в темноте глазами.

— Значит, ты вообразила, что кто-то неизвестный тысячу лет назад затеял всю эту возню на тот случай, если как-нибудь на досуге ты заглянешь сюда, спустишься вниз по лестнице и получишь инфаркт?

— Да нет, не думаю. Я не знаю.

Последовала еще одна долгая пауза.

— Хорошо, — продолжала Собака. — Допустим, что это действительно вход в склеп. В таком случае могу ли я поинтересоваться, насколько редким является имя «Лираэль»?

— Сейчас, сейчас скажу. Кажется, у меня была двоюродная тетя, в ее честь меня и назвали, а до нее была еще какая-то бабка…

— Ага, так что если это и склеп, то он может принадлежать какой-то другой Лираэль, которая жила давным-давно, не так ли? Но почему ты вдруг решила, что эта дверь ведет в склеп? Я заметила на двери два слова. Одно из них никак не напоминает «могилу» или «склеп».

— А что оно напоминает, ты не заметила? — спросила Лираэль и наконец поднялась. Ноги ее не держали. Она достигла Хартии, чтобы достать светящиеся знаки, и выставила вперед руки, чтобы поймать их, когда они полетят. Лираэль совсем не помнила первого слова на двери, но ей не хотелось признаваться Собаке в том, что ее так ошеломило. Она просто чувствовала, что перед ней именно склеп. Увидев же на нем собственное имя, девушка пришла в состояние панического ужаса, и ее единственным желанием было выбраться из страшного места и бежать от него подальше. В безопасную сень библиотеки.

— Да, совсем не то, — самодовольно произнесла Собака, когда знаки блеснули из-под пальцев Лираэль и осветили дверь.

На этот раз Лираэль пристально вгляделась в выдолбленные буквы и даже прикоснулась к грубой резьбе. Она очень старалась, но никак не могла соединить буквы в понятное слово.

— Я не понимаю, — наконец сказала она, — первое слово — «тропа». Тут написано «тропа Лираэль»!

— А чему ты удивляешься? В таком случае, я полагаю, тебе надо войти в эту дверь, — невозмутимо произнесла Собака. — Даже если ты не та Лираэль, о которой тут написано, ты же все равно Лираэль. А с моей точки зрения, это прекрасное извинение…

— Собака, замолчи, — сказала Лираэль. Она думала. Если эта дверь была началом предназначенного ей пути… но ведь ей по меньшей мере тысяча лет. В принципе, это было возможно. Иногда Клэйр видели даже такое отдаленное будущее. Вернее, возможные варианты будущего; ведь, по сути, будущее похоже на ручей со множеством разветвлений, которые сходятся, переплетаются, разбегаются в разные стороны… Значительная часть обучения Клэйр состояла именно в том, чтобы уметь отличать возможное будущее от желаемого. Так, по крайней мере, понимала их науку Лираэль.

Что же, значит, Клэйр прошлого видели Лираэль? Но почему ее никогда не видели Клэйр настоящего? Никто и никогда не видел ее будущего, они даже не могли разглядеть Лираэль. Сэйнар и Райил однажды рассказали ей, что, даже когда вся Стража Девятого Дня пыталась увидеть ее, у них тоже ничего не получилось. Будущее Лираэль было совершенно непроницаемо. Ее не видели, даже если было известно, где она в данный момент находится. В библиотеке, например. Так что и здесь она отличалась от остальных: она была не в состоянии видеть, но и сама была невидима.

Даже если Стража Девятого Дня не смогла увидеть ее, размышляла Лираэль, то как же Клэйр прошлого узнали, что она придет сюда? И зачем они построили эту лестницу? Неужели нельзя было обойтись одной дверью? Наверняка эта тропа предназначалась для одной из ее предшественниц, для какой-нибудь Лираэль из далекого прошлого.

Эта мысль успокоила девушку, и она решилась наконец открыть дверь. Ей пришлось с силой налечь на тяжелый камень и толкать обеими руками. И эта дверь тоже была наполнена магией Хартии, но сейчас знаки не перетекали в Лираэль, а лишь пульсировали под ее ладонями, оставаясь в камне.

Наконец дверь медленно подалась и начала открываться. Раздался душераздирающий скрежет камня о камень. Из-за двери потянуло холодом. Поток воздуха взметнул волосы Лираэль, и свет от знаков Хартии заплясал по стенам и потолку. Воздух был влажным. Лираэль снова охватило странное чувство, которое впервые пришло к ней во время спуска по лестнице. Это чувство напоминало начинающуюся зубную боль, которая предвещает будущие страдания.

За дверью находилось обширное помещение, стены уходили в бесконечность. Зал был слабо освещен, но Лираэль не видела ни потолка, ни противоположных стен.

Она переступила порог и огляделась. Запрокинула голову, пытаясь разглядеть потолок, но добилась только того, что у нее заболела шея. Постепенно глаза стали привыкать к темноте. Странное свечение, не имеющее отношения к магии Хартии, появлялось на стенах то тут, то там. Самые высокие пятна света казались мерцающими в ночном небе звездами. И тут вдруг Лираэль поняла, где она оказалась. Она стояла на дне глубокого ущелья, края которого находятся почти у самого пика горы. Вернее, нет, не на дне. Она стояла на широкой деревянной платформе, по обе стороны которой была пропасть. В горе была только одна такая глубокая и узкая расселина. Значит, Лираэль ходила там, наверху, бесчисленное множество раз и не подозревала, что под ней такая ужасная пустота.