Аборсен - Никс Гарт - Страница 62

Лираэль смотрела будто издалека на все, что происходит. Все пропало… Нечего и пытаться что-нибудь сделать. Она видела Начало, видела, как Ораннис был связан. Тогда у Семерых оказалось больше сил. Сейчас они проиграли. Лираэль понимала и принимала неизбежность собственной смерти, считая это справедливой платой за победу над Ораннисом и за спасение всех, кого она знала и любила.

Теперь же они просто станут первой жертвой из множества тех, кто погибнет, пока Ораннис в компании Мертвых будет существовать среди пепла и золы.

И тогда в полном отчаянии Лираэль вдруг услышала, как что-то говорит Сэм, и увидела, как около него пролетело белое алмазное сияние, белый огонь, отдаленно напоминающий очертаниями человека.

— Моггет, ты свободен! — закричал Сэм и поднял вверх красный ошейник кота.

Белый огонь поднимался все выше. Он отвернулся от Сэма к Сабриэль и так опустил голову, будто собирался ее укусить. Затем он кинулся к Лираэль, и она почувствовала жар, исходящий от него, и потрясение, которое вызвала в ней Свободная магия этого существа, смешавшаяся с влиянием Оранниса.

— Пожалуйста, Моггет, — прошептала Лираэль так тихо, что никто больше этого не услышал.

Но белая тень услышала. Она остановилась и повернулась к Ораннису, становясь при этом все больше похожей на человека, кожа которого сверкала звездным блеском.

— Я — Яраэль, — произнесло существо, протягивая руку, чтобы бросить в воздух цепочку заклинаний. — Я тоже против тебя!

И снова кольцо заклинаний сузилось, и все тут же шагнули вперед. Кольцо заклинаний продолжало сдавливать шар, который плевался огненными языками и становился все темнее. Затем он вдруг засиял серебряным блеском. Это был блеск серебра полушарий, которые должны были надолго пленить Оранниса.

Вперед выступила Лираэль, не сводящая взгляда со все ужимающейся сферы. Она едва слышала, что Астарель все еще звенит у нее в руке. Она смутно догадалась, что слышит песню Яраэля и что его песня заглушает звон колокольчиков и лай Собаки.

Шар все ужимался, серебро разливалось по нему извивающимися струями. Лираэль знала, что как только весь шар покроется серебром, наступит время нанести по нему удар и разрубить пополам Оранниса — пленника, которого связали не Семеро, а Восемь Великих. Восьмым оказался Моггет, именно он был Восьмым Блистательным, которого давным-давно связали и подчинили себе Семеро.

Колокольчики звенели, Яраэль пел, Кибет лаял, Астарель печалился, серебро растекалось по шару.

Лираэль придвинулась как можно ближе к Разрушителю и подняла меч, который сделал ей Сэм из крови, Неймы и душ Семерых, заключенных в трубках.

С горечью в голосе заговорил Ораннис.

— Почему, Яраэль?.. — спросил он, когда последняя темная полоска исчезла под наплывом серебра, и сверкающий металлический шар стал опускаться на землю. — Почему?

— Ради Жизни, — ответил Яраэль, но это был ответ Моггета. — Жить, ловить птичек и рыбок, видеть теплое солнышко и тени от деревьев, поймать мышку во ржи, побродить под холодным светом луны. Все это…

Лираэль больше не слушала. Она, призвав на помощь всю свою смелость, ударила.

Меч со скрежетом прорезал металл, вызвал вспышку бело-голубых искр, которые фонтаном взлетели в темное небо.

Рассекая шар, покрасневший металл начал плавиться и заливать руку Лираэль. Она вскрикнула, когда ее обожгло, но не сдавалась и со всей силой, со всей яростью давила на меч. Ораннис все еще надеялся на победу, заставляя ее поддаться силе разрушения, силе, которая должна была испепелить ее.

Меч коснулся земли. Сфера была расколота надвое. Лираэль попыталась отодвинуться, но Ораннис не отпускал, их связывал тонкий мостик — лезвие меча.

— Собака, — отчаянно позвала Лираэль, не зная, что еще можно сделать. Ее переполняли боль и смертельный страх. Она попыталась оторвать руку от рукояти расплавленного меча, но пальцы ее слились с металлом, и Ораннис уже проник в ее кровеносные сосуды, чтобы разлить по ней свой последний огонь.

В этот момент зубы Собаки вонзились в запястье Лираэль. Это тоже было очень больно, но острая боль была очищающей… Ораннис отпустил ее, как и огонь, который должен был ее уничтожить. И только тогда Лираэль поняла, что Собака откусила ей кисть…

Все, что оставалось от Оранниса, от его злобной силы, теперь было направлено на Невоспитанную Собаку, которую охватил красный огонь. Рука Лираэль попала как раз между двумя полушариями сферы. Там она и догорала, извиваясь, перебирая пальцами…

Из руки возник сгусток огня, который влетел в разинутую пасть Собаки. Лираэль попятилась от жара, но все равно ей опалило брови и ресницы.

С долгим, последним воплем несбывшейся надежды полушария развалились в разные стороны. Одна половина, чуть не задев Лираэль, покатилась к заливу и упала в возродившееся море. Другая — пролетев мимо Сабриэль в облаке пыли и пепла, рухнула на землю.

— Связан и уничтожен, — прошептала Лираэль. Она все еще ощущала свою руку, не веря тому, что ее уже нет, что на месте кисти болтается лишь обгоревший рукав.

Лираэль затрясло, и она зарыдала так, что ничего не видела сквозь слезы, но обернулась в поисках Собаки.

— Я здесь, — тихо ответила на ее зов Собака, лежавшая на боку там, где до этого был шар. Услышав голос Лираэль, она хотела помахать хвостом, но смогла пошевелить лишь самым его кончиком. У Собаки уже не было сил подняться.

Лираэль опустилась на колени рядом с ней, казалось, что Собака даже не ранена, но Лираэль видела, как лапы ее подернулись инеем, вокруг шеи облезла шерсть, будто Собака враз состарилась. Собака очень медленно подняла голову и лизнула щеку Лираэль.

— Что ж, все сделано, госпожа, — прошептала она, и голова ее упала на грудь. — И теперь я должна тебя покинуть.

— Нет, — всхлипнула Лираэль, обняла Собаку и прижалась к ее носу. — Это должна была быть я! Не хочу, чтобы ты уходила! Я люблю тебя, Собака!

— Будут еще и другие собаки, другие друзья, другие любимые, — прошептала Собака. — Ты должна найти свою семью. Ты достойна занять высокое положение в мире. Я тоже люблю тебя, но мое время истекло. Прощай, Лираэль!

И она ушла. А Лираэль осталась, склоненная над маленькой статуэткой из мыльного камня, изображающей собаку.

Она услышала, как позади разговаривают Яраэль и Сабриэль, как легко звякнул Билгейр, что было так странно после долгого звона всех колокольчиков. Голос Билгейра освобождал Моггета от службы, которую тот нес миллион лет.

Сэм нашел Лираэль, свернувшуюся клубочком на пепле, локтем она прижимала фигурку Собаки. Другой рукой она придерживала Астарель, чтобы тот не зазвенел.

ЭПИЛОГ

Ник стоял в реке, с интересом наблюдая за течением, охватившим его ноги. Ему хотелось двигаться по течению, лечь в воду, чтобы она унесла его прочь, захватив также и его вину, его печаль. Но он не мог даже шелохнуться, его каким-то образом удерживала сила, исходящая от жаркого пятнышка на лбу. И это было очень странно, потому что вокруг все было очень холодным.

По прошествии времени, а это могли быть минуты, часы или даже дни — ведь нельзя сказать, значит ли что-нибудь время в этом месте, залитом однообразным серым светом, — Ник заметил, что рядом сидит собака. Большая черная с подпалинами собака с серьезным выражением на морде. Она показалась Нику знакомой.

— Ты — собака из моих снов, — сказал Ник и наклонился, чтобы почесать у нее за ухом. — Но ведь это не было сном, а у тебя были крылья…

— Да, — согласилась Собака. — Я — Невоспитанная Собака, Николас.

— Приятно встретиться с вами, — вежливо поклонился Ник. Собака протянула ему лапу, и Николас пожал ее. — А не знаете ли вы, случайно, где мы находимся? Я думал, что…

— Умер, — весело продолжила Собака. — Да, ты умер. Это место — Смерть.

— Ох, — вздохнул Ник. Когда-то он, может быть, и поспорил бы, но теперь он был совсем не в том настроении и думал о другом. — А ты… а они… полушария?