Мэр - Астахов Павел Алексеевич - Страница 79

Брагин печально вздохнул, полез в нагрудный карман и швырнул на стол пачку фотографий:

– Это они с адвокатом на вашей даче.

Внутри у Лущенко оборвалось. Прямо перед ним была Алена. Она сидела в плетеном кресле, поджав под себя ноги. Футболка, брючки-бриджи, загорелые холеные руки, плечи, ноги. Открытое классическое лицо. Игорь Петрович видел ее такой в самые лучшие их минуты. Он видел, чувствовал, узнавал даже этот легкий теплый ветерок, залетевший на веранду, что гладил ей лицо и волосы. Но напротив сидел адвокат Павлов, и в его глазах Лущенко без труда читал то, за что можно было и набить…

– Там, внутри, нам, конечно, съемка не удалась, – проронил Брагин.

– Что? – поднял глаза мэр.

– Не удалась, говорю, съемка, – деловито пояснил Брагин, – по техусловиям. Да и свет они не включали…

– Что?

Брагин покачал головой:

– Я не буду говорить вам то, чего не знаю. Я – опер. Я работаю с фактами. А факты, увы, таковы, что все сдали всех. На вас уже все давно готово. Алену, видимо, посадят под арест месяца через два-три, ну, а там уже от нее будет зависеть.

Лущенко поднял глаза:

– Как – под арест? Что вы такое говорите?

– Да-да, под арест. А она беременна…

Лущенко открыл рот, да так и замер, а Брагин хмыкнул и сгреб фотографии со стола.

– Не знаю, правда, от кого – от вас или… от этого. Не скажу. Но тест у нее по срокам как раз на время вашего ареста показывает. Кстати, она вам раньше не изменяла? Это впервые?

В глазах у Лущенко помутилось.

– Жаль ребенка – в зоне вырастет… – пробубнил где-то рядом в темноте голос. – Эй! Врача! Врача сюда!

Телефончик-2

Дмитрий Владимирович был взбешен: дело с доследования уже вернули, а Петра Козина – пусть шаткую, но опору всего судебного процесса – было невозможно найти!

– В офис звонила? – допрашивал он Анечку.

– Звонила, – испуганно кивала секретарша, – и в офис, и домой, и даже его родственникам в Сарапул!

Дмитрий Владимирович яростно фыркнул, начал нервно перетряхивать все документы, что у него были по Козину, поймал на лету выпорхнувшую из бумаг яркую, словно тропическая бабочка, визитку и тут же увидел этот телефонный номер на обороте.

– По этому позвони.

Анечка принялась набирать номер – один раз, второй, третий…

– Не набирается, Дмитрий Владимирович.

– Дай сюда…

Колтунов надел очки, быстро пересчитал цифры номера и сразу все понял.

Одержимый манией собственной значимости, а возможно, и преследования, Козин явно зашифровал этот номер.

– Без первых трех цифр набирай, – усмехнувшись, протянул он визитку Ане, – и все сразу получится.

Отказ

Алена Игоревна завершала дела решительно и быстро. Нет, надежда на то, что Игоря удастся вытащить, оставалась – она не верила в свое собственное светлое будущее. Впереди ее определенно ждала несколько иная жизнь, но, как знать, думала она, может быть, эта новая жизнь будет не менее честной и яркой, чем прежняя. Куксо, нотариус, офис и снова нотариус, а около пяти вечера она подвела итог и выехала в детдом. Следовало поговорить с директрисой.

«Она должна понимать… – убеждала сама себя Алена, – женщина вроде неплохая… важно объяснить…» И следующий по пятам за ней Свирин двигался за своей подопечной все на той же дистанции – ни сантиметром ближе, ни сантиметром дальше.

А потом была грязная стоянка у гнутой облупленной решетки, запах старого кафеля и горелой каши, недолгое ожидание куда-то отлучившейся директрисы и жесткий, бескомпромиссный отказ.

– Не буду врать, – прямо сказала директриса, – мне звонили из мэрии.

– Кто? – выдохнула Алена: она знала, что Павлов убедил Сериканова не встревать.

– Неважно, – покачала седой головой директриса, – вас желают посадить.

Алена обмерла.

– Алена Игоревна, вы мне симпатичны, – после секундной паузы продолжила директриса, – у вас ясный ум и здоровая психика. Я уверена, что Леночка выросла бы у вас успешным и счастливым человеком.

– …бы, – горько произнесла Алена.

– …бы, – уверенно вторила ей директриса. – Понадеяться и потерять… вы даже представить не можете, что это для них значит.

Алена бессмысленно огляделась, машинально поблагодарила и вывалилась в дверь. Не видя ничего от слез, яростно отбившись от караулившего ее Свирина, побежала по гулкому коридору, вылетела на площадку и не выдержала – разрыдалась.

Измена

Артем вновь едва успел попасть в изолятор до закрытия картотеки. Если вы проскочили до этого момента, считайте, вам повезло. Но разговор с подзащитным не клеился. Более того, Лущенко молчал.

Артем недоумевал и чувствовал, что с подзащитным творится что-то неладное. Вдруг Лущенко поднял глаза, и в них читалась боль.

– Что у вас с Аленой?

Артем опешил:

– В смысле?

Лицо мэра покрылось красными пятнами.

– Вы же были с ней на нашей даче!

– Ну да, были, – вспомнил, как они вытряхивали перед обыском всякий хлам, Артем. – Вы что это… серьезно?! Вы ревнуете?

Лущенко заиграл желваками:

– Вот только не надо прикидываться! Я видел фотографии! Вы и она на нашей веранде!

– А… вы про тот раз? – дошло до Павлова.

Лущенко побагровел:

– Так вы там были неоднократно?!

– Так, спокойно, Игорь Петрович, – выставил ладони вперед Артем, – откуда вам это слили? Кто? Джунгаров? Брагин?

– Да какая разница кто? – с болью произнес мэр. – Вы! Вы мне в душу! Вы…

– Ничего не было, – мотнул головой Артем, – вы слышите?! Ничего!

Лущенко яростно всхлипнул:

– И света не включали! Брагин мне все рассказал!

Артема как ударили.

– Брагин?!! – поднялся он из-за стола. – Вы что, Игорь Петрович, Брагину поверили?! Вы в своем уме?!

– А что вы на меня орете?! – тоже начал подниматься Лущенко. – Да, вы мне всю жизнь сломали!!! Предатель! Телезвезда, блин!

Артем шумно выдохнул и, показывая пример, сел, сложив руки на столе.

– Ну-ка, давайте с самого начала.

Солнце

Алена успокоилась быстро; такой она была всегда: если расстраивалась, то ненадолго, до первой здравой мысли. Теперь она понимала директрису куда как лучше и уже сама стала опасаться дать Леночке надежду и… на годы исчезнуть в каком-нибудь Красноканинске. Но и оставлять Леночку там, вечно одну, было невыносимо.

«Господи, – подняла она глаза к небу, – ну, помоги ты мне вытащить хотя бы Игоря!» Если бы Игорь вышел, ему бы Леночку доверили…

Свирин подошел к ее роскошной машине, открыл перед ней дверцу, и в следующий миг в салоне что-то пыхнуло, а еще через мгновение перед ней взошло солнце. Оно росло в размерах буквально на глазах, и Алена с оторопью увидела, как бросившихся прикрывать ее собой мужчин оторвало от земли.

И только потом пришел удар.

Она

Артем услышал взрыв, как только вышел за проходную СИЗО, и чувство чего-то непоправимого захватило его целиком и сразу. А когда он добрался до места, там уже всем заправлял Брагин.

– Кто? – кивнул Артем в сторону развороченной, не узнаваемой машины.

– Сабурова, – нехотя ответил Брагин. – Насмерть.

Артем пошатнулся, кое-как отошел к дереву и прислонился к нему спиной.

Перед глазами стояла навсегда врезавшаяся в память картинка. Она сидит в плетеном кресле, поджав под себя ноги. Футболка, брючки-бриджи, загорелые холеные руки, плечи, ноги. Открытое классическое лицо. И легкий теплый, залетевший на веранду ветерок любовно гладит ей лицо и волосы.

Ошибка

Брагин проводил бледного адвоката внимательным взглядом и глянул на прикрытые черным упаковочным целлофаном тела.

В кармане заиграла «Мурка», и Брагин вытащил телефон. Это был Доронин.

– Да, товарищ генерал. Да, Сабурова. Насмерть. Да, все мы знали, товарищ генерал! Я сам, лично, смежникам все имена вместе с делом передал! Да-да, и заказчика именно я нашел, и даже исполнителя. Но вы же знаете этих фобосов…