Наследство Уэстмера - Николс Мэри - Страница 34

– Ох, как замечательно!

Он подошел к ней, ведя лошадь рядом.

– Я давно не получал такого удовольствия от езды. Я и забыл, как хорошо ты ездишь верхом.

– Спасибо. – Беллу порадовал комплимент Эдуарда. – Прошло много времени с тех пор, как ты учил меня этому. – Она вспомнила, как он сажал ее на первого в жизни пони и шел около нее, ведя лошадку под уздцы, и они совершали круг по дорожке для верховой езды. – Ты был необыкновенно терпелив по сравнению с дедушкой, который тоже пытался меня учить. А потом приехал Роберт. Таких учителей не было ни у одного ребенка. Я считала вас совсем взрослыми. Но вы такими и были… На сколько лет вы меня старше?

– Я – на одиннадцать, – ответил Эдуард. – А Роберт на девять.

– Ты всегда был благоразумным, следил, чтобы я ехала осторожно, и не позволял перескакивать через слишком высокие изгороди. А Роберт подбивал меня не бояться и проявлять храбрость.

– Был благоразумным, – с горечью повторил Эдуард. – Ну и репутация у меня.

Она засмеялась.

– Что в этом плохого?

– Порой мне хочется, чтобы было иначе – тогда я мог бы отбросить условности и поступать так, как пожелаю.

– Думаю, иногда нам всем этого хочется.

– Я уверен, что ты не страдаешь от угрызений совести и поэтому попросила Роберта привезти тебя в Лондон.

– С чего ты так решил? – твердым голосом спросила она.

– Он не питал никаких иллюзий относительно наследства, когда его светлость впервые заговорил о нем. Роберт, так же как и я, решил не участвовать в этом деле. И вдруг он делает тебе предложение, которое ты принимаешь. Сам он до этого не додумался бы.

– Мне не верится, что ты не захотел участвовать в этом, – сказала Белла, стараясь избежать обсуждения мотивов их с Робертом поведения.

– Ты знала, что граф нарушил майоратное наследование?

– Нет, не знала. Если он это сделал, то зря. Ничего хорошего это никому не принесло.

– Я прав в отношении тебя и Роберта? – продолжал настаивать на своем Эдуард. – Вся эта история – сплошной обман. Вот он и уехал в деревню, чтобы тебе было легче расторгнуть помолвку.

Белла понятия не имела о том, что Роберт уехал из Лондона. Вот почему он так торопился прошлым вечером!

– У него свои причины, – сказала она. – А почему тебя это так интересует?

– Белла, я должен знать. Ты свободна сделать новый выбор.

Она делано засмеялась.

– Трое отпали, остался один. Отпали Джеймс, Луи и Роберт, остаешься ты. Полагаю, что мисс Меллиш от тебя отказалась и теперь ты стал подходящим женихом. – Белла ждала, что он будет ей возражать, но он этого не сделал, и она добавила: – Ой, нет, Эдуард, я не такая расчетливая, как ты только что изволил заметить. Я отвергаю вас всех. – Она вскочила в седло. – Если ты не возражаешь, то я хотела бы вернуться домой.

Он последовал за ней в тяжком молчании. У дверей материнского дома спрыгнул с коня и помог ей спешиться. Она натянуто поблагодарила его и пошла к двери, уже открытой дворецким. Эдуард не пошел за ней. Белла медленно поднялась к себе в комнату и бросилась на кровать.

Где Роберт? У нее душа разрывалась. Неужели он на самом деле уехал, чтобы дать ей возможность расторгнуть помолвку? Как он мог так поступить? И слова ей не сказал. Но ведь именно это она велела ему сделать! Так что причин для недовольства у нее не должно быть.

Последовавшие три недели Белла ездила с Генриеттой кататься в карете, наносила визиты, посещала магазины, библиотеку, музыкальные вечера, а Роберт все не появлялся.

– Привезли ваше бальное платье, – сообщила Дейзи, когда Белла поднялась к себе, чтобы переодеться для вечера в Альмаксе. – Такое красивое. – Дейзи вынула платье из коробки и протянула Белле. Платье, сшитое из тончайшего газа голубовато-зеленого цвета, переливалось в руках Дейзи. Лиф украшали крохотные шелковые цветочки и ленточки из зеленого бархата. – Ой, мисс Белла, давайте посмотрим, как оно на вас сидит! – воскликнула Дейзи.

Несмотря на свои невеселые мысли, Белла не удержалась и надела его. На платье ушел не один ярд материи, но она была настолько тонкой, что, подобно легкой морской волне, облегала стройную фигурку Беллы, обрисовывая каждый изгиб и свободно кружась вокруг лодыжек. Дейзи глубоко вздохнула.

– Вы такая красивая, мисс Белла. Все молодые джентльмены будут вас добиваться.

Но Белла вовсе этого не желала. Она устала от «борьбы», от напряжения и дурацких слухов, от этого так называемого веселья. Она сняла платье и сказала Дейзи:

– Убери его. Бал будет еще только через неделю.

– А что вы сегодня наденете? – спросила Дейзи.

– Да что угодно. Голубое шелковое платье.

– Но оно такое простое…

– Я же сказала – голубое шелковое, – оборвала горничную Белла и тут же пожалела об этом. – Прости, Дейзи, я не хотела срываться на тебе. Пожалуйста, прости меня.

– Не беспокойтесь, мисс. Разве я не понимаю, что вы скучаете по капитану Хантли? – Она сочувственно взглянула на Беллу, отчего та снова едва не взвилась. Но ей удалось совладать с собой. Дейзи помогла ей надеть платье и застегнуть маленькие пуговички на спине, после этого причесала ее, а Белла сунула ноги в атласные туфельки и накинула поверх платья короткую мантилью. Взяв веер, она спустилась вниз, полная решимости не показывать больше своей обиды.

– Это просто безобразие, – сказала Генриетта, когда они ехали в ландо. – Мне стоило неимоверных усилий достать для нас билеты. Держу пари, Роберт уехал в деревню с Джорджем Фулбрайтом. Мне ужасно стыдно за него и за то, как он к вам относится.

– Это не имеет никакого значения, кузина Генриетта. Он не обещал нас сопровождать. Если вы помните, он не хотел ехать в Альмакс.

– Вы, наверное, опять поссорились.

– Нет, дело не в этом… – Белла прикусила язык. Если она сейчас признается, то ее отошлют домой, – а как же тогда их любовь? Она хотела найти возможность извиниться перед Робертом, сказать ему о своей любви, даже если он ее не разделяет. Она должна это сделать до того, как ее прогонят.

– Так в чем же дело?

– Возможно, он уехал, чтобы дать слухам утихнуть.

– Мне кажется, было бы лучше оставаться около вас и доказать тем самым, что все ошибаются.

У Генриетты было собственное мнение о том, что происходит с молодой парой, но, пока ни один из них ей не доверился, она решила не вмешиваться. Правда, ей очень хотелось дать им по оплеухе, и ее заблудшему сыну этого не избежать – пусть только вернется из своих скитаний.

Как и предсказывал Роберт, Альмакс разочаровал Беллу. Все было чопорно и официально. Молодые люди, пришедшие туда, явно сделали это лишь по настоянию старших. Беллу приглашали танцевать, в том числе и Питер Коллисон, который возобновил разговор о ее визите к нему с тем, чтобы полюбоваться на статую.

Белле не хватало Роберта. Ей казалось, что на нее все глазеют и обсуждают наследство, которое камнем висело у нее на шее.

Лучше ей не стало, когда прибыли Эдуард с Шарлоттой и ее матерью. Они подошли поздороваться с миссис Хантли, и поэтому Генриетте пришлось представить Беллу леди Меллиш.

– Я жду вас на балу Шарлотты на следующей неделе, – сказала она, разглядывая Беллу сквозь лорнет. – Бал обещает стать примечательным событием сезона.

– Мы с нетерпением ждем этого, – ответила Генриетта.

– Капитан Хантли вернется ко дню бала?

– Да, конечно, – сказала Генриетта. – Он уехал по делам, но я знаю, что он постарается быть на бале.

Леди Меллиш улыбнулась, слегка поклонилась и поплыла дальше.

Белла видела, как Эдуард и Шарлотта беседовали с окружающими и даже дважды вместе станцевали, но между собой почти не говорили и уехали рано.

– Без Роберта все совсем не так, как хотелось, – сказала Генриетта, и Белла в душе с ней согласилась.

Она приказала себе выбросить из головы все мысли о нем, чтобы быть в состоянии закончить роман. А это оказалось не так-то просто, поскольку в законах о наследстве существовали сложности. Джулиана, узнав о том, что она незаконнорожденная, должна будет осознать, что она – пария в обществе и не может выйти замуж за любимого человека. Ей придется отказаться от него и самой пробивать себе путь в жизни. Пойдет ли он на это, если сказать ему правду? И как закончить роман? Белла не любила несчастливых концов, но данный случай был созвучен ее настроению, и последнюю страницу она поливала слезами. Это произошло спустя три недели после музыкального вечера.