Знакомые незнакомцы. Мир в прорези маски (Объединенная версия) - Осинская Олеся - Страница 105

– Так нечестно, – первое, что выпалила я.

– Хм… я ожидал других слов, – лениво протянул наглец, даже не приподнявшись с дивана.

– Других?

– Ты же пришла пригласить меня на танец? – язвительно напомнил мужчина. – Вот и приглашай.

Я смутилась.

– Эээ… разрешите пригласить вас на танец, – невнятно промямлила я.

– Что? Прости, я, кажется, не услышал, – «подбодрил» меня Джек.

Я разозлилась. Подняла глаза.

– Потанцевать не желаете? – сквозь зубы процедила я, сжимая кулаки.

– Ну… – Сорби изобразил на лице задумчивость. – С тобой, что ли?

– Нет, самостоятельно, – рявкнула я, не сдержавшись, но тут же пожалела о своей вспышке – он же специально злит меня.

– Самостоятельно не желаю, а с тобой… так и быть, потанцую, – смилостивился мой собеседник.

– Не надо мне одолжений делать, – прошипела я.

– Да ну? Хочешь искупаться? Не я же заставлял тебя пожелание такое писать.

– Зато я уверена – вы приложили руку к тому, чтобы этот фант попался мне.

– Не пойман – не вор, – довольно мурлыкнул Джек, крепко беря меня за руку повыше локтя и подталкивая к танцполу.

Неожиданно я перехватила взгляд Рона. Заметив нас с Джеком, он движением руки прервал медленную заунывную мелодию, под которую топтались с ноги на ногу несколько пар, и зашуршал нотами.

– Вот это подойдет, – расслышала его обращение к группе.

Танцующие нестройно повозмущались, с чего вдруг пропала музыка, затем среди пар прошел шепоток – не иначе увидели, что Сорби собирается со студенткой танцевать, и все быстренько покинули площадку, предпочитая наблюдать со стороны. Мы остановились напротив музыкантов. Рон мне подмигнул и дал команду начинать.

– Кажется, я готов простить его, – пробормотал Сорби, услышав музыку.

Вальсир! О боги…

И все же в душе поднялась волна ликования. По жилам разлился жидкий огонь. Я помнила наш первый танец на балу у графа Грисенна. Но тогда я милорда боялась, а сейчас… в моей душе царил хаос – желание, страсть, доля восхищения и одновременно злость. Отличный коктейль для вальсира. После «сеанса гипноза» мне казалось, что я станцевала свой лучший в жизни танец. Теперь же понимала, что есть шанс побить собственный рекорд. Вальсир – не танец. Это роман – короткий, но бурный и страстный.

Сорби легко взмахнул рукой, и свет практически погас, оставив лишь оранжевые отблески, напоминающие живой огонь. По телу прошла странная волна покалывающих кожу мурашек. Опустила глаза – мой наряд из нежноголубого стал жгучеалым. «Так лучше», – прочла я по губам Сорби.

Я гордо выпрямила спину и замерла, глядя в глаза мужчине, практически не моргая. Томно улыбнулась, во взгляде блеснул вызов. Он шагнул ко мне, но я оказалась проворнее, подарив лишь короткое касание и сразу выскользнув из его рук, а через мгновение застыв у него за спиной. Тихо рассмеялась, празднуя маленькую победу. Неуловимый поворот, и мужчина стоит ко мне лицом, мы снова пристально смотрим в глаза друг другу. И начинается движение по кругу. В какойто момент он ловит мою руку, и я знаю, меня не отпустят до конца танца. Я все еще злюсь. С силой, до боли вырываюсь, пытаясь сбежать, пытаясь ударить, и сразу оказываюсь в кольце его объятий. Кружась вокруг него, касаюсь свободной рукой его груди, его спины, волос, на мгновение приближаюсь к лицу, чтобы услышать чужое дыхание, почувствовать его тепло. Хочу отстраниться, но оказываюсь лишь ближе. Растрепанные волосы щекочут лицо, порой на миг кажется, что я свободна, но снова и снова чувствую на себе нежные дразнящие касания сильных рук. Эмпатией ловлю его страсть, смешиваю со своей и отдаю обратно.

И вот… мне больше не хочется бежать. Желание – дикое, безудержное – поглощает меня. Теперь уже я устремляюсь навстречу, а меня отталкивают – недалеко, с коротким поводком вытянутых рук, – отталкивают, чтобы с силой привлечь обратно, на мучительную долю секунды, дразня, прижать к груди, перехватить вторую руку и снова повторить. Ритм то непомерно убыстряется, так что становится нечем дышать, то практически замирает, превращая танец в чувственный поединок взглядов. И снова он заводит кисти моих рук наверх, вращая меня в бешенном вихре, и, едва касаясь пальцами свободной руки, ласкает разгоряченное тело. Маленькая сладкая пытка танцевать с тем, кто тебе небезразличен, обостряющая чувства настолько, что ты уже не знаешь, чего хочется больше – отдать человеку все на свете или же сделать ему больно…

Я не сразу поняла, что музыка стихла. Мы застыли, тяжело дыша, в объятиях друг друга. Губы Сорби остановились в сантиметре от моих, смешивая наше дыхание, и я безумно жалела, что они таки остановились. Вокруг ничего не существовало – ни восторженных аплодисментов, ни зрителей, ни зала. Весь огромный мир сузился до одногоединственного лица, до черных немигающих глаз, в которых я тонула, до его губ. Внезапно я ощутила спиной холод. Сорби нехотя отпустил меня, я выпала из этого плена и огляделась. Я стояла, прислонившись к стене в небольшой нише, где раньше прятался Сорби. И никто на нас не смотрел! Зато на сцене… раскланивались мы с Джеком, точнее, наши фантомы. Я вымученно улыбнулась – да, так будет лучше. Оставшись без поддержки, поняла, что ноги подкашиваются, и начала медленно стекать вниз по стене.

– Возьми. – Сорби поддержал меня и вложил в руку прохладный бокал.

Я глотнула и закашлялась. Вино. Крепкое и холодное. Мужчина рядом оперся рукой на стену, отгораживая меня от остального мира. От тепла его тела, от запаха закружилась голова, кожа покрылась сотней мурашек. Я снова поднесла к губам вино, но взглянула в глаза Джека и замерла, не в силах пошевелиться или отвести взгляд. Томительное ожидание убивало. Сделает он хоть чтото, в конце концов?! Сорби мягко положил руку поверх моих пальцев, сжимая ножку бокала, и залпом допил вино. Бокал исчез, а мои пальцы остались в его ладони. Не выдержав, я потерлась щекой о его руку, опиравшуюся на стену. Еще несколько долгих секунд мы глядели друг на друга, затем не сговариваясь ринулись навстречу. Мужчина подхватил меня одной рукой за талию, приподнимая, другой за затылок, привлекая к себе и одновременно прижимая к стене. Я подняла руки, вцепляясь в волосы, не давая отстраниться. И наконец нашла его губы. Губы, пахнущие вином и страстью. Если чтото вокруг до этого еще существовало, то теперь исчезло все. Абсолютная пустота, в которой остались только я и мои чувства. И голод, желание чувствовать его везде, слиться, раствориться. Джек приподнял меня, и я с удовольствием обвила его ногами, прижимаясь все сильнее. Тихонько застонала. На секунду мы оторвались друг от друга, но не разомкнули рук. Я уткнулась лбом в мужское плечо, обжигая его дыханием, и услышала тихий жаркий шепот:

– Идем со мной?.. Корни… Идем ко мне?

Не поднимая головы, кивнула и лишь по внезапно посвежевшему воздуху поняла, что мы уже не на балу.

Глава 4

Зажегся крошечный фонарик, светящийся теплым оранжевым светом. Чуть скосив глаза, заметила, что мы попали в комнату Джека, и спрятала довольную улыбку. В этот момент какимто внутренним чутьем поняла, что он никогда не водил сюда девушек, что я здесь первая и единственная, и все, что мы сейчас делали, казалось таким правильным и гармоничным.

Я скользнула вниз, едва доставая до пола пальцами ног. Джек сжал меня еще крепче, вновь ловя мой рот. От переполнявших чувств я глухо зарычала и игриво укусила его. Слетевший с его губ стон завел меня еще больше. Одежда начала мешать – почему ее так много? Не пытаясь вырваться из его объятий, я принялась лихорадочно стаскивать рубашку. Получалось плохо, но и отстраниться хотя бы на миг сил не было.

– Джек! – рявкнула я ему на ухо. – Ты же маг! Сделай уже чтонибудь с этими тряпками!

В ответ услышала тихий смех и почувствовала, как тонкий шелк, которым я была обернута в несколько слоев, разматываясь, медленно скользит между нами, лаская и без того чувствительную кожу. Интуитивно ощутила в воздухе присутствие магии и неожиданно обнаружила, что зависла в воздухе – вертикально, как стояла, не касаясь пола. Ошеломляющее чувство невесомости. Одна рука Джека ласкающим движением скользнула вниз между моих ног. Показалось, что я сейчас сознание потеряю. До боли сжала плечи мужчины, царапая кожу, то пытаясь прижаться сильнее, то, наоборот, отстраниться – но не получалось ни того, ни другого. Мне, абсолютно беспомощной, удавалось лишь болтать ногами в воздухе. Гладкие ленты платья продолжали скользить по телу там, где Сорби не хватало собственных рук. Каждая клеточка превратилась в маленький пылающий костер.