Больно.Ru - Ничипурук Евгений - Страница 22

– Ладно, расслабься, иди со своим кентавром веселись, пиво в холодильнике.

На нашу ночную пати народ слетался, как бабочки на свет фонаря. Вход только для своих. И стоит это бутылку виски или коньяка или несколько литров хорошего пива. Короче, мы как организаторы обычно заботились обо всем, но выпивка за счет гостей. В квартире легко затусовывало человек шестьдесят. У наших вечеринок было огромное преимущество – чувство свободы, достигаемое лишь при употреблении изрядного количества алкоголя и наркотиков в компании друзей. Ни один клуб не давал такого выплеска положительных эмоций.

Дэн занимал свое место за вертушками, Лиз оформляла комнаты, драпируя их тканями, украшая фигурками из пенопласта и картона, а Нат умудрялась разводить почти всех приходящих на вечеринку девчонок на спонтанный стриптиз. Bay! Что еще можно сказать.

Какое-то время я тусовался у двери и встречал приходящих, проверяя у них наличие «клубной карточки» – клочка картона с подписями всех жителей нашей беспокойной квартиры. Тадир, драгдилер из клуба «Яма», Тарелка, милая девушка-полнушка, Соня, странная девочка, которая предпочитала на наши пати выряжаться в готику, пара танцоров-педиков «Саша» и «Даша»… Потом лица начали путаться, и я больше уже смотрел на наличие всех наших подписей на пропуске. Потом, окончательно одурев от количества першего народа, попросил Димыча меня сменить.

Народ растекался по квартире, в голову бил запах марихуаны и благовоний. Кто-то уже вовсю врывался в денс. Другие спокойно пили, прячась под покровом лизовских цветных драпировок. Звук качал так, что легкие и желудок сотрясались. Если бы ближайшие соседи были сейчас дома, с нами общался бы наряд ОМОНа. Но разведка доложила об их отсутствии. Продравшись сквозь толпу гостей, я пошел на кухню за пивком. Весь кухонный пол был заставлен спиртным. Бутылки стояли вперемешку с декоративными свечами, изготовленными Лиз. Зрелище фантастическое. Зеленые, желтые, синие емкости – и горящие свечи. Как мексиканское кладбище в День Всех Святых!

В моей комнате на диване спорили Лорен со своим бойфрендом, я понял, что здесь лишний, и поспешил вернуться в зал. Натали танцевала на столе с фонариком в руках, осыпая все вокруг конфетти. Время от времени свет фонаря выхватывал из темноты пытающиеся заниматься сексом пары. И те, сопровождаемые дружеским улюлюканьем, возвращались в круг танцующих.

Нат уже втащила на стол какую-то малознакомую мне девицу и под аплодисменты раздела ее почти догола. Девица не чувствовала себя ни на грамм дискомфортно. Напротив, улыбаясь, подставляла свою красивую грудь под струи открытого кем-то шампанского.

Мне нравятся такие мероприятия, но, честно говоря, с трудом нахожу на них свое место, хожу все время туда-сюда. С одной стороны, в курсе всего происходящего, с другой – как следует не расслабиться. Конечно, все это верно до момента, пока не напьюсь.

Я залпом выпил большой стакан виски и упал в свободное кресло, растекся в нем, наблюдая за танцующими. Люблю смотреть, как люди танцуют, особенно если они по-настоящему расслаблены и в танце раскрываются полностью. Отпускают себя полетать: именно так я называю состояние, когда тело живет отдельно от головы, а мозг занят лишь осознанием собственной свободы и раскрепощенности.

Нат двигалась великолепно. Хотя я знаю, что она никогда не отпускает себя, всегда следит за своими движениями. А может, наоборот, она родилась уже такой, и ее тело всегда просто знает, как надо двигаться, а мозг всегда в полете. Она не такая, как я, и мне ее понять трудно.

Я закрыл глаза и увидел огромных белых птиц, летящих над бескрайним морским простором. Одна из этих птиц – я, и эта птица летит дальше всех других. Та, что справа, уже почти прилетела, ее остров показался на горизонте, та, что слева, прилетит на гнездовье совсем скоро, до ее родных скал минут сорок лета, ну а моя земля еще очень далеко, дни, недели, месяцы пройдут, пока наконец-то не появится клочок обледенелой суши. Или так не бывает, чтобы три птицы летели к разным землям… Я очнулся, когда поблизости оказалась Лорен. Она плакала. Потянул ее к себе, обнял.

– Что ты, малыш, не плачь,– шепнул я ей на ушко.

– Просто мне грустно.– Она была пьяна или просто много курила. Не знаю, но все равно она очень красивая.

– Пойдем?

Пойдем,– услышал я ее дыхание, и через мгновение мы оказались в свободной комнате. Мир умер, на планете Z осталось в живых только двое – я и Лорен. А это значит – надо любить друг друга. Немедленно! А то придет рассвет и суровый Бог воскресит никчемное человечество… Надо любить друг друга, руки на ощупь найдут единственно верную сейчас правду – рядом есть кто-то, кто нуждается в твоем тепле, а так хочется это тепло подарить!

– Бери! Оно твое!

Под утро я несколько раз просыпался в холодном поту. Видимо, стонал во сне, и Лора целовала меня в лоб. Я открывал глаза, но все равно видел одну и ту же картину: Лорен мертва. Ее прекрасные светлые волосы разметаны по ванной комнате, она лежит в лужи крови и никогда уже не встанет. «Это сон, дурной сон»,– шептала она мне где-то совсем рядом. Это сон, просто сон, твердил я себе, пока не провалился в темноту, где не бывает никаких снов.

Очнулся – в голове пусто. Никаких мыслей. Потянулся. Лорен рядом нет. Наверное, она в душе. Надеюсь, гости большей частью разошлись. А Лора хороша. Безумно хороша. Может, она порвет с этим парнем в галстуке и немного поживет у меня? Встал с дивана, автоматически фиксируя дикий беспорядок в комнате, подошел к окну, и прорывающийся сквозь жалюзи утренний солнечный свет одел меня в полосатую рубашку арестанта. Лениво потянулся еще раз. Дойдя до шкафа, сунул себя в шорты. Сделал шаг к двери и… замер, застигнутый врасплох страшным воплем. Крик ужаса и отчаяния. Я остановился, а потом рванул туда, где кричала Лиз. Да, это она. Случилось что-то страшное. Лиз сидела у двери в ванную, прислонившись спиной к стене, мотая головой, что-то бормоча. Вся в слезах и крови.

Крови было много: на полу, на стенах, на двери. Опередивший меня Дэн пытался поднять и прижать к себе Лиз, но она все время вырывалась и сползала вниз по стенке. Я поднял глаза и увидел то, что породило это крик. Больше я ничего не видел и не слышал, как визжала Тарелка, как блевал Тадир, как Димыч, сползший на корточки, тер виски и твердил: «Дерьмо, дерьмо…» Бредовый сон обернулся явью. В луже крови лежало то, что еще совсем недавно было Лорен. Та, кого я целовал сегодня ночью, та, кому шептал ласковые слова. Лорен… Она была изрублена, искрошена, лицо обезображено, красивые волосы увязли в тягучем месиве крови и мозгов, а на умывальнике лежал аккуратно вымытый мизинчик с маленьким колечком…