Заговор генералов - Незнанский Фридрих Евсеевич - Страница 82

Такую вот получил информацию от Павла Антоновича. И сразу даже не понял, про какого птенца речь. Но Костик быстро и доходчиво все объяснил. Куда было деваться? Пошел Ивасютин на Петровку, благо – недалеко. Сказал, что к начальнику МУРа, поскольку включен в его оперативно-следственную группу. К счастью, Грязнова на месте не оказалось. Потолкался, вроде как отметился, и вызвал названного Костиком контролера-надзирателя из следственного изолятора. Всего и делов-то – передать крохотную ампулку, а руки тряслись: не приходилось еще. Ну и ушел домой.

Вот Грязнов и позвонил. Небось доложили, что приходил вчера Ивасютин. Ну, пронеси, Господи!… Истово перекрестился неверующий Андрей Гаврилович и напомнил супруге, что тянуть с отъездом ей никак нельзя.

– Дело наконец появилось? – спросил он, входя в кабинет начальника МУРа и здороваясь за руку. – Я понимаю, конечно, – почесал он затылок, – что надо, да только и у нас спать не дают. Впрочем, если, Вячеслав Иваныч, срочно чего, то я готов.

– Ага, – деловито, явно куда-то торопясь, подтвердил Грязнов. – Ты извини, Андрей Гаврилович, что потревожил, но помощь твоя понадобится. Иди, там, в приемной, разденься и заходи, потолкуем.

Ивасютин вышел в приемную, повесил свою дубленку на вешалку, кинул сверху кепку, пригладил ладонью редкие волосы и вернулся в кабинет Грязнова.

– Сейчас, – быстро сказал тот и взялся за телефонную трубку. Набрал номер, стал ждать отзыва, помахивая трубкой и глядя в окно.

Вошел Саватеев, уже знакомый Ивасютину, оглянувшись на посетителя, кивнул ему и вопросительно поглядел на Грязнова.

– Давай, – махнул тот рукой, раздраженно бросая трубку, – он же свой. В группе.

– В общем, взяли его, – понизив голос, доложил Саватеев. – Не обошлось без небольшой перестрелки, но ребята сработали чисто.

– Ну хоть тут повезло, – облегченно выдохнул Грязнов и посмотрел на Ивасютина в упор: – Слыхал уже, Криворучку ночью отравили? Во, блин, работают! Ну ничего, зато теперь я из этого Воробьева лично всю душу вытрясу… Все-таки я как знал! – Грязнов теперь говорил как бы в пространство, споря с кем-то неизвестным Ивасютину. – Как угадал: оставил засаду у него на квартире. А он под утро и явился, собственной персоной. Задели, значит, его? – спросил у Саватеева.

– Царапина, – небрежно заметил тот. – Пластырем залепили. Он сейчас у Турецкого, а к нам привезут на протяжении, думаю, часа.

– Ведь он же на Стромынке проживает? – вмешался Ивасютин. – Вернее, теперь уже проживал. А это мой район. Чего ж не сказали? – произнес с обидой. – А я вчера сюда приезжал. Думал, нужен…

– Не обижайся, Андрей, – засмеялся Грязнов. – Кто ж мог знать, что наш убивец в первую же ночь хату свою посетит? Там сейчас вовсю обыск идет. Если уже не закончили. Выясним, чего этот приперся. Может, что-то важное, удирая, забыл… Ладно, скоро все узнаем. Нам бы на заказчика выйти! – мечтательно проговорил он. – Как считаешь, заговорит, если мы его с показаниями Криворучки ознакомим, где тот на него все дерьмо валил, а после труп предъявим: вот, мол, хозяева твои не тебя, а себя спасают, хотя и не знают, что он про них нам наговорил. А теперь посадим тебя в ту же камеру и подождем следующей ночи… Ладно. Вот что, Андрей, хочу я поручить тебе розыск того «Москвича», что забрал покойный Криворучко. Я так понимаю, что никому он его не продал, а спрятал где-то в районе своей деревни. Чего прошу: завтра с утра мотнись-ка в Можайск и с местными ребятами пошуруй хорошенько. Машина ж – вещдок. А моим архаровцам, когда ездили брать Криворучко, не до нее было. Сделаешь? Все фамилии возьми в приемной. Договорились? Я тебя заранее позвал к тому, чтоб ты успел свои дела развести, если есть срочные. Давай. Деньги на проезд есть?

Ивасютин машинально кивнул.

– Ну и лады. Вернешься, возместим. Чтоб не заводить долгую бухгалтерию.

И Грязнов с откровенной ненавистью на лице снова схватился за телефонную трубку.

Ивасютин кивнул пару раз и вышел из кабинета. У помощника начальника взял список сотрудников милиции, участвовавших в задержании Криворучко, оделся и вышел. И только выйдя за проходную, смог вздохнуть с облегчением. Показалось, что только что сдал самый трудный в жизни экзамен. Даже пожалел маленько, что настоял на отъезде жены с детьми. Да уж теперь ладно, что сделано, всегда к лучшему…

И он медленно пошел Колобовским переулком к Цветному бульвару.

«Жигуленок», обогнавший его, высадил на углу молодого человека, проехал дальше и свернул за угол.

Ивасютин вышел к бульвару и отправился в сторону метро. Но, заметив между торговых палаток несколько телефонных автоматов, в раздумье остановился, как бы невзначай огляделся, потом постоял у табачного киоска, долго выбирая, какие купить сигареты, и наконец встал под козырек стеклянного куба и снял трубку.

На заднем сиденье бежевого «жигуленка» сидел другой молодой человек с наушниками на голове. Такие носят многие, постоянно слушая записи на своих плейерах. Водитель за рулем явно скучал.

– Есть, – сказал человек с наушниками. – Запись пошла.

Водитель снял телефонную трубку, набрал номер и, услышав отзыв, сообщил:

– Денис Андреевич, пошла запись.

– Вот теперь глаз не спускайте. Текст передадите сразу, как закончится.

– Понятно. – Водитель взял отводной наушник и стал тоже слушать.

"– …Андрей это. Надо бы увидеться. Только у меня все еще нет уверенности…

– Помнишь ту стоянку? Вот туда и подходи. Подстрахуем…"

– Передавай, – сказал молодой человек, снял наушники и вышел из машины.

– Денис Андреевич, держите короткий текст, Толя пошел.

– Идите вдвоем и сообщайте. Машину заберем у «Мира». Слышимость нормальная? Где страховать?

– Слышимость в норме. Адрес пока неясен. Следите за нашим сигналом. Стоянка наверняка где-то снаружи.

– Только не потеряйте!

– Как можно, Денис Андреевич! – почти с обидой сказал водитель. Он сунул аппаратуру в сумку, перекинул ремешок через плечо, выйдя из машины, запер ее «хитрым» ключом и кинулся к метро догонять напарника.

Глава 17.

Им выдали белые халаты, и, облачившись, Лямин и Коновалов стали невероятно похожи друг на друга – оба высокие, плотного сложения, лысеющие и заметно скуластые. Оно и понятно – Сибирь-матушка… Только Коновалов был олимпийски спокоен, а Лямин нервничал, поминутно стирая ладонью с шеи пот и поправляя спадающий халат.

После краткой беседы с главным врачом, постаравшимся успокоить высокопоставленного папашу, им наконец было разрешено посетить Ларису, которая находилась в отдельной палате, в самом торце коридора. Но возле двери их остановил охранник – крупный парень в камуфляжной форме, резко контрастирующей с белыми халатами окружающих. Он вытянулся по стойке «смирно» и негромко, но четко поприветствовал одного Коновалова:

– Здравия желаю, тащ генерал!

– Здравствуй. – Коновалов легонько похлопал богатыря по плечу. – Как служба?

– Без происшествий.

– Вот это самое главное, – и, склонив голову в сторону Лямина, добавил: – Отец девушки. Мы пройдем к ней.

Охранник сделал шаг в сторону и, толкнув, чуть приоткрыл дверь в палату. Лямин, поправляя халат, сунул голову в щель, потом осторожно открыл дверь и шагнул в палату. Коновалов вошел за ним.

Лариса лежала на спине, вытянувшись, словно струна. Бледное лицо, заметно заострившиеся скулы, нерасчесанные волосы сильно старили ее. Коновалов даже головой покачал, зная, что Ларисе еще и тридцати нет. Но врач сказал, что похитители, судя по всему, кололи ей сильный наркотик, а теперь они вынуждены освобождать девушку от наркозависимости. И эта реабилитация продлится никак не менее недели. Тем более что ей нанесли тяжелую психологическую травму. Но организм у нее достаточно молодой и здоровый и поэтому можно рассчитывать, что все обойдется.

Девушка спала. Лямин, странно сгорбившись, смотрел на нее, прикасаясь пальцами к ее ладони. Потом поставил на замысловатой формы тумбочку целлофановый пакет с набором разнообразных соков и обернулся к Коновалову.