Убить ворона - Незнанский Фридрих Евсеевич - Страница 80

Глава 48. КЛЮЧ И ДВЕРЬ

Елена, возвращаясь с работы, поднималась по лестнице к себе домой. Она подошла к своей двери, достала ключ. И вдруг, услышав сзади какой-то шорох, резко повернулась. Первоначальный испуг ее прошел, когда она поняла, что напугавшие ее звуки были из квартиры родственницы Сабашова. Елена, вызывающе улыбаясь, посмотрела в глазок напротив. Потом подошла к квартире соседки и позвонила. Никто не открыл. Глазок с внутренней стороны квартиры осторожно прикрыли рукой.

«Не надо нервничать, – успокаивала себя Елена. – Неужели моя жизнь может как-то измениться, если за ней будет кто-то пристально наблюдать? Пусть люди развлекаются. Следят за чужой жизнью те, у кого нет своей», – усмехнулась Елена, войдя в свою квартиру.

Елена разделась и набрала номер телефона.

– Могу ли я поговорить со следователем Турецким? – спросила Елена.

– А кто его спрашивает?

– Моя фамилия Савельева. Елена Георгиевна.

– По какому вопросу? – поинтересовался вежливый голос.

Это начинало раздражать Елену.

– По личному, – ответила она, слегка повысив голос.

Трубка сделала паузу.

«По всей видимости, там фиксируют все звонки», – догадалась Савельева.

– К сожалению, следователя Турецкого сейчас нет. Может быть, что-то передать ему? Я думаю, он вам перезвонит, когда появится.

– Я звонила ему сегодня утром. Ему передали об этом? – перебила Елена.

– Да, конечно. Я думаю, что у него не было возможности вам перезвонить.

– Спасибо, – сказала Савельева и повесила трубку.

«Может быть, он действительно так занят, что не может мне даже перезвонить?» – подумала Елена.

Она достала из бара пачку сигарет.

«Хотя для этого нужно всего несколько минут. Хотя бы после работы. Перед сном – из гостиницы», – Елена закурила.

Она курила теперь дома постоянно. И сейчас вспомнила предупреждение Турецкого о привыкании к никотину. И хотя табачный дым продолжал вызывать у нее отвращение, но сам процесс курения притягивал, успокаивал и помогал сосредоточиться. А может быть, это только казалось?

«Нет, его отношение ко мне явно изменилось», – подумала Елена.

Савельева перешла в спальню, хотела лечь, отдохнуть. В последние дни ее мучили по ночам кошмары. Она засыпала только с димедролом. Голая стена над кроватью, где некогда висела медвежья шкура и ружье, неприятно действовали на ее бурное воображение.

«Неужели Андрей мог убить человека? – Елена представила себе, как он берет ружье, целится, стреляет. – Разве можно выстрелить в такого человека, как Валентин Дмитриевич? На него же просто рука не поднимется».

Елена представила себе, как, наверное, беспомощно смотрел Сабашов через очки в лицо своему убийце. А может, стреляли в спину?

«Нет, Андрей не мог убить. Хотя бы потому, что он трус. Хотя, наверное, можно убить человека и от трусости. Или же спасая свою жизнь. Но куда же влез Андрей, если ему приходится сейчас скрываться и, может быть, даже убивать? И неужели мы настолько с ним чужие люди, что он ни разу мне ни о чем не обмолвился?»

В дверь позвонили.

«Турецкий?» Елена сорвалась с места.

На пороге стояла Катя, ее коллега из школы – учительница истории, которая давно уже набивалась к ней в подруги.

– Можно, Леночка? – прошла она в квартиру. – Я и по делу, и так, по дружбе.

Они прошли в комнату. «Подруга» с интересом огляделась по сторонам.

– Лена, вот тут нужно заполнить анкеты для летних лагерей. Мы тебя главной пионервожатой планируем, не возражаешь? – Она выложила анкеты на стол.

– Не возражаю, – ответила Елена.

– Только, Леночка, здесь не забудь свои паспортные данные вписать. Я вечерком загляну, заберу, ладно?

– Хорошо, – Елена отложила анкеты в сторону.

– И обязательно все нужно сдать завтра. Не забудь!

Катя еще раз с любопытством оглядела комнату и наткнулась на пепельницу с сигаретой.

– Ну как там со следствием, что-то движется? – «Подруга» удобно расположилась в кресле, готовясь услышать последние новости из первых рук.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Савельева.

– Говорят, тебя самый главный следователь постоянно навещает и вводит в курс дела, – коллега снова взглянула на пепельницу с сигаретой.

– Курить будешь? – спросила Елена.

– Ты же знаешь, я не курю, – удивилась «подруга».

– А я буду, – Савельева достала пачку сигарет.

– С каких это пор? – натянуто улыбнулась Катя.

– Послушай, Катя! Ты хочешь мне сделать больно? – Савельева приблизила к ней свое лицо. – Неужели непонятно, что мне тяжело?

– Да ты что, Лена, – испуганно заговорила «подруга». – Я наоборот. Я тебе помочь. Ты знаешь, что о тебе говорят в школе? Ты знаешь, что директриса хочет поставить вопрос…

Учительницу истории перебил телефонный звонок. Она осеклась и замолчала. Савельева взяла трубку.

– Привет, – услышала она голос Турецкого. – Ты меня искала?

– Да! – ответила Елена и взглянула на школьную коллегу.

Та отвлеченно старалась смотреть в сторону. Елена вынесла телефон на кухню.

– Что-то случилось? – устало и сухо спросил Александр.

– А что еще должно случиться? – ответила вопросом на вопрос Елена, досадуя, что Турецкий так сух с ней. – И разве я уже не могу позвонить тебе просто так? – Она сказала это, понизив голос.

Савельева была уверена, что учительница истории явно напрягает слух, чтобы вникнуть в смысл разговора.

– Ты не одна? – насторожился Турецкий.

– Нет, не одна! – не сразу сказала Елена.

– Кто у тебя? Ты можешь говорить?

Она почувствовала его настороженность.

– Это не то, о чем ты думаешь, – неприятно и натянуто засмеялась Елена. – Это коллега из школы.

– Откуда ты знаешь, о чем я думаю? – усмехнулся Турецкий.

Елена помолчала. Она действительно в последнее время терялась в догадках, пытаясь понять, почему произошли такие резкие перемены в их взаимоотношениях с Александром.

– Ты приедешь сегодня? – тихо спросила она.

– Нет, очень много работы.

– Мне нужно с тобой поговорить.

Она услышала, как он выдохнул сигаретный дым.

– Хорошо, может быть, завтра, – неуверенно пообещал Турецкий.

…Он повесил трубку. И почувствовал огромное желание увидеть Елену немедленно. В последние дни его раздирали противоречивые чувства. Вот такое странное состояние: чем больше он убеждался в ее причастности к преступлению, тем сильнее его влекло к ней. Увидеть, расспросить, взглянуть в ее глаза. Он так хотел, чтобы все это оказалось плодом его ошибочной версии!

Вместе с этим он чувствовал себя глубоко уязвленным. Чуть ли не первый раз «купился на бабе», потерял бдительность. Подобное с ним было на первом его крупном деле, когда ему очень понравилась свидетельница. И хоть романа не случилось, но он чуть не погорел тогда, поскольку та женщина оказалась соучастницей преступления.

Теперь во время разговоров с Савельевой Турецкому казалось, что Елена лжет. Он находил в ее словах и интонациях двоякий смысл. Ее надо было как следует прижать.

Турецкий с беспокойством чувствовал, что неравнодушен к этой обворожительной женщине. Все время мучительно терзал себя вопросом: неужели она легла с ним только потому, что он вел дело, в котором замешан ее муж?

Елена после звонка Турецкого не сразу вернулась в комнату к «подруге». Катя поднялась и обняла ее за плечи.

– Послушай, Леночка… – начала она с горечью и состраданием.

– Катя! – перебила ее Савельева. – Если тебе хоть капельку меня жаль, оставь, пожалуйста, меня сейчас…

– Хорошо, – не сразу ответила «подруга». – Только не нужно, Лена, замыкаться, уходить в себя.

– Хорошо-хорошо, – Савельева с трудом сдерживалась.

После ухода коллеги Елена бессмысленно взглянула на анкеты и принялась их заполнять. Дойдя до последней графы, где требовалось указать паспортные данные, она хотела заполнить ее по памяти, но не могла вспомнить номер паспорта.