Лабиринт отражений - Лукьяненко Сергей Васильевич - Страница 55

– Что это, Леня?

Вика уже сидит, откидывая с лица пряди волос. Когда она проснулась?

Или когда я уснул?

Что вокруг – сон или явь?

– Метеорит, – отвечаю я Вике.

Голубая стрела все ниже, тонкая поющая трель – шлейф ее, сгусток пламени на конце – острие.

– Это падает звезда, – очень серьезно говорит Вика, и я понимаю, что все-таки сплю.

А Неудачник не шевелится.

Трещина прочерчивает небосклон до конца и вонзается в землю. Голубая полоса гаснет, небо умеет лечить свои раны. Лишь там, где звезда коснулась гор, пылает бледный огонь.

– Ты обещал, что мы найдем звезду, – говорит Вика.

Во сне все просто. Я встаю, протягиваю ей руку. Мы перешагиваем через Неудачника и начинаем спускаться по склону. Все неправильно, к звездам идут вверх, но со снами не спорят.

Голубое пламя сверкает в траве, не сжигая и не отбрасывая теней. Звезда упала в ложбину между двумя холмами. Чуть дальше – нагромождение скал, совершенно неуместное здесь, словно вырванное из другого мира. Это почему-то очень важно, но сейчас мы смотрим лишь на звезду.

Чистое пламя, пушистый огненный шарик, маленький – его можно спрятать в ладонях.

Я протягиваю руки, касаюсь звезды и чувствую тепло. Нежное, словно подставил ладони весеннему солнцу.

– Теперь я знаю, что такое звезды, – говорит Вика. Это осколки дневного неба.

Порываюсь поднять звезду, но Вика останавливает меня.

– Не надо. Она и так устала.

– От чего?

– От одиночества, от тишины…

– Но теперь мы рядом.

– Пока еще нет. Мы прошли свой путь, но это лишь половина дороги. Дай ей поверить в нас.

Я пожимаю плечами, я не умею спорить с Викой. Хочу улыбнуться ей, но Вики уже нет рядом. Остался только голос.

– Леня, проснись!

Что за глупости, зачем…

– Леня, Неудачник исчез!

Открываю глаза.

Утро.

Розовый свет с востока.

Испуганное лицо Вики.

Неудачника нет у костра. Сон – великий обманщик.

– Черт! – ругаюсь я, вскакивая. – Когда он ушел?

Вика поправляет волосы, таким же жестом, как и во сне.

– Не знаю, Леня. Я только что проснулась, а его уже не было.

– Вот и ответ, – шепчу я, озираясь. – Вот и ответ…

Неудачник убежал. Смылся из глубины. Значит – все впустую?

Нет, не все. Из-за него я встретил Вику.

– Он познакомил нас, – повторяет она мои мысли. – Хоть за это спасибо.

Я обнимаю ее, утыкаюсь лицом в волосы. Мы стоим так долго, рассвет разгорается вокруг, снежная шапка горного исполина сверкает, распарывая небо. Здесь нет птиц – наверное, Вика забыла их сделать. Но горы оживают и без них, наполняются шорохами ветра, шелестом листьев и трав.

– Я сделаю для этих гор птиц, – шепчу я. – Если все-таки удастся отстроить твою хижину…

– Не хочу менять горы, они свободны! – сразу противится Вика.

– Птицы тоже свободны. Я их просто выпущу в окно. И скажу: «Плодитесь и размножайтесь!»

Вика тихо смеется:

– Ладно. Попробуй.

– А чего тут пробовать? – храбрюсь я. – Несложная программа… проштудирую Брема, составлю алгоритм поведения. Вначале нарисую всяких зябликов и воробьев, потом – коршунов. Биогеоценоз… точно? Забыл, по-моему, в пятом классе нас этому учили, на уроках природоведения.

– Биолог. Может, еще и тапочки Зукины на волю отпустишь? Леня, давай сейчас вынырнем. И сходим в какой-нибудь ресторан. Ты был на «Розовом Атолле»?

– Нет.

– Красивое место. Шульц и Брандт рисовали. Я приглашаю.

– Ладно. Только вначале поищем…

Вика отрывается от меня, резко спрашивает:

– Кого?

– Неудачника.

– Да он вышел из глубины, как ты не понимаешь!

– Понимаю. Но все-таки давай поищем? Может, он отошел сделать пи-пи и свалился в пропасть?

– Так ему и надо… – бормочет Вика, уже соглашаясь.

Вначале мы проходим вдоль кромки ближайшего обрыва, вглядываясь вниз. Потом Вика обшаривает долину по левую сторону от ручья, а я – по правую. Взгляд невольно тянется вниз, в ложбину, где во сне я нашел звезду. Там и вправду видны какие-то скалы.

Но дело прежде всего. Надо убедиться, что Неудачника с нами больше нет.

Я даже поднимаюсь немного вверх, по нашим следам. Это уже так, для полной очистки совести.

И в маленькой расщелине, через которую мы легко перепрыгнули при свете догорающего дня, нахожу Неудачника.

Я молча стою над расщелиной, глядя на Неудачника с трехметрового уступа. Минуты две проходит, прежде чем он убеждается, что я его заметил, и поднимает голову.

– Доброе утро, Стрелок.

Молчу. Даже на злость сил не осталось.

– В темноте очень плохо видно, – изрекает Неудачник поразительную по гениальности и свежести мысль.

Падать было не так чтобы высоко, но ему не повезло. Даже сверху я вижу, что его правая нога распухла, и Неудачник сидит, стараясь не дотрагиваться до нее.

Достаю из-за пояса тапочки, надеваю и спускаюсь вниз.

– Извини, – говорит Неудачник, когда я беру его на руки и выбираюсь из расщелины.

– Зачем? – только и спрашиваю я.

– Чтобы вы не колебались. Я все равно ничего не могу объяснить.

– Ты дурак. Ночью по горам ходят лишь самоубийцы… или Черный Альпинист.

– Я никогда не был в горах. А кто такой Черный Альпинист?

Спускаться к привалу довольно далеко. Я успеваю рассказать байку про Черного Альпиниста и про ту компанию, которая таскала в горы бальные платья и смокинги. Потом несколько реальных историй.

К Вике мы подходим, когда весь мой запас горных легенд истощается. Под ее ледяным взглядом я опускаю Неудачника на раскиданный у костра лапник и говорю:

– Что может быть лучше прогулки по горам без снаряжения? Горная прогулка с калекой на руках.

Мне очень интересно, что она сейчас сделает.

– Дай пояс, – командует Вика.

Такой агрессивности даже я не ожидал.

– Вика, применять «Варлока»…

– Черт! Дайвер недоделанный! Мне жгут нужен!

Никогда не задавался вопросом, способна ли виртуальная одежда рваться на части. И не хочу проверять – горное солнце злое. Поэтому оставляю мысль разорвать рубашку на жгуты и отдаю Вике черный шейный платок.

Она долго возится с ногой Неудачника, мрачно качая головой, когда он стоном отзывается на легкие прикосновения руки.

– Перелом голени, – ставит она диагноз. – Кажется, без смещения. Как ни странно.

– Ты еще и врач?

– Нет. Медсестра, но со стажем. Еще жгут нужен. Рубашкой все-таки приходится пожертвовать, а пиджак на голое тело – полный моветон. Мы укладываем ногу Неудачника в самодельный лубок.

– Еще ни один идиот, – лишь теперь Вика дает волю гневу, – ни один кретин в мире не ухитрялись сломать в виртуальности ногу! Что у тебя в реальности? А? Есть перелом?

– Нет… – бормочет Неудачник.

– И то слава богу.

Мы переглядываемся, от вечерней боевитости не осталось и следа. Одно дело – бросить в виртуальном мире обманщика.

Совсем другое – раненого в горах. И то, что горы ненастоящие, – уже ничего не меняет.

– Пошли к тем скалам, – предлагаю я.

– Давай. Я их видела во сне.

Нам хватает взгляда, мы ничего больше не говорим.

Нет законов для нереальности.

Сон или явь – мы вместе спускались к упавшей звезде.

11

Скалы и впрямь не к месту в этой долине. Ледник может прикатить валуны, но не такие исполинские глыбы.

– Похоже, что это и впрямь выход в другое пространство, – соглашается Вика, оглядываясь на меня. – Не устал?

Качаю головой. На самом деле руки устали держать Неудачника. Но сейчас не до мелочей.

– Если в этом месте программа прорвалась на чей-то сервер, – рассуждает Вика, – то канал будет односторонним. Выйти-то мы выйдем, а вот убежать, если потребуется…

– На крайний случай у нас есть «Варлок», – говорю я. Но убежденности в своем голосе не слышу. Не хочется мне больше падать в синие туннели. Уж очень странные картинки виделись по пути.