Религия Денег или Лекарство от Рыночной Экономики - Неведимов Дмитрий - Страница 274

Нынешние вожди религий могут не признавать эти сражения. Но многие из обозлённых и обнищавших, видя, как общие ресурсы присваиваются сильными мира сего, прекрасно понимают, что происходит. Поскольку многие христианские нации также находятся среди эксплуатируемых и обнищавших, используются не религиозные мотивации и методы присвоения, а финансовые и экономические. Но это только в настоящее время. На протяжении первых восьмисот лет противостояния и христиане, и мусульмане были под властью государства и церкви. Контроль над людьми даже средствами только самой религии давал вождям церкви огромную силу [652] .

Христианский и мусульманский миры были примерно равны по силе до тех пор, пока Запад не украл всё золото и серебро, которое индейцы Америки добыли за несколько тысяч лет. Дав огромное материальное богатство Западу, оно очень сильно снизило стоимость мусульманского золота и серебра. Запад теперь мог тратить значительно больше и на войны, и на технологии.

В XVI веке произошёл разрыв Мартина Лютера и его последователей с фундаменталистским христианством, и Запад начал медленную, но неполную эволюцию к демократии и свободе [653] . Большими шагами стали Американская и Французская революции в конце XVII века. До сокрушения феодального мусульманского Востока оставалось всего сто лет.

Как пишет Джаред Даймонд (Jared Diamond), контроль над мировыми ресурсами и технологиями, и экспансия общества посредством финансового, технического и военного превосходства — это не только история, это нынешняя история.[4] Построение Западом Суэцкого канала и железных дорог в странах Востока — свидетельство такого превосходства Запада. Добавьте богатство, награбленное в обеих Америках, Африке и Азии к богатству, изъятому из мусульманских стран, и станет ясно, что быстрый упадок мусульманского Востока был предрешён.

Подобно тому как христианский фундаментализм и феодальные правители сдерживали культурное и техническое развитие Запада в Тёмные и Средние века, сохранение мусульманами феодальных форм правления в XX веке замедлило и продолжает замедлять их развитие. Но мы также не должны забывать, что Запад сам постоянно укреплял эти марионеточные феодальные правительства с момента распада Оттоманской империи восемьдесят лет назад, и даже до этого.

До тех пор, пока Восток не имеет равного доступа к технологиям и к торговле, его богатство неизбежно будет перетекать на Запад. Уход мусульман в глубокую оборону своей фундаменталистской веры, попытка расширения через обращение других людей в ислам — это последний бастион для защиты мусульманской культуры.

К середине XIX столетия развал Оттоманской империи стал неизбежным, и европейские власти стали готовиться к захвату добычи. Франция хотела влияния в Иерусалиме, Египте, Алжире и, позднее, в Тунисе. Строительство Францией Суэцкого канала (1859-1869) привело к конфликту с Британией, которая планировала самостоятельно контролировать как водные, так и сухопутные пути в Азию.

Не стесняясь в средствах для установления своего превосходства на Ближнем Востоке, Франция и Англия объединились для того, чтобы держать под своим контролем Россию (Крымская война, 1854-1856). Но десять лет спустя, когда Англия была занята завоеванием Индии, Россия выгнала турков почти из всей Европы. Многие из этих русских приобретений были потеряны, когда Англия отозвала часть войск из Индии и, объединившись с Францией, отобрала их у России.

В конце XIX века Турция была унижена военными поражениями, и точно так же, как зависимые страны в наши дни, была вынуждена обратиться за помощью к тем, у кого был капитал (Франция, Англия, Германия, Австрия) за займами для развития своей инфраструктуры. «Европейские капиталы были готовы поставить Оттоманской империи те транспортные и коммуникационные сети и системы, которые ей были необходимы. Но конечно, они хотели владеть ими, желательно на основе эксклюзивных концессий» [5]. Результаты, как они описаны Жаком Беноистом-Мешином (Jaques Benoist-Mechin), стоит процитировать целиком:

Каждый заём был выдан на условиях гарантий и безопасности. Каждая страна имела [в Турции] свои банки, свои монополии и своих контроллёров. Банки, железные дороги, горнорудные и лесопильные компании, газ и вода, все были построены иностранцами, принадлежали иностранцам и управлялись иностранцами. Франция добилась, чтобы ей была передана табачная монополия (в 1883 году), доки в Бейруте и Константинополе (1890), Смирне (1892) и Салониках (1896). В 1890 году последовали права на эксплуатацию природных ресурсов в Герклионе и Селенике, а также управление железной дорогой Джаффа-Иерусалим; в 1891 году — права на железную дорогу Дамаск-Хомс и Мудания-Бурса, в 1892 году — на Салоники-Константинополь, в 1893 году — на Смирна-Касаба [654] . У англичан была львиная доля в «Оттоманском банке». Благодаря посредничеству армянина Калоуста Гулбенкиана, они получили исключительные права на Моссул в 1905 году. Русские получили разнообразные привилегии, права на все таможенные пошлины в Константинополе и в Черноморских портах. Германцы получили права на доки порта в Хайдер-Паше (1899), акции железных дорог, муниципальную транспортную монополию и доки в Александретте (1905). Через сочетание различных операций иностранцы высосали из страны всё богатство. Та часть национального дохода, которая не шла напрямую в сундуки Султана, утекала в лондонские, парижские, венские и берлинские банки… Европейский капитализм в этот момент достиг зенита и сосал кровь своей жертвы. «Была прекрасно организована система изъятия у людей продуктов их труда. Ничего не осталось в покинутых городах, в вырубленных под корень лесах, в полях, выжженных засухой, ничего не осталось для самих людей, у которых не было ни врачей, ни учителей» [6].

Иностранцы теперь даже управляли финансами государства: