Религия Денег или Лекарство от Рыночной Экономики - Неведимов Дмитрий - Страница 235

В руках Запада учебник физики — это посох смерти.

Камнем преткновения в любых рассуждениях об устройстве обществ является вопрос о частной собственности.

Частная собственность — это в первую очередь общественное отношение, а не материальные вещи, которые участвуют в этом отношении. Частную собственность можно отменить декретом, но от этого она не исчезнет из сознания. Скорее наоборот, просто сменится владелец, или владелец заменится распорядителем.

Отмирание частной собственности — это отмирание представления о мире как о неравном мире, отмирание самой идеи о том, что один человек может использовать насилие против другого, а жертва — воспринимать это как должное и хотеть стать насильником.

Отмирание частной собственности — это постепенный процесс. Общество должно не столько отобрать собственность, сколько отвергнуть собственников. Сначала богатство должно стать всеобще презираемым. Причина и успех Октябрьской революции были не в том, что у помещиков и капиталистов отобрали собственность и поделили её. Причина и успех были в том, что люди стали считать саму идею частной собственности античеловеческой.

Частная собственность — это представление в сознании человека о том, что место человека в обществе определяется по количеству насилия, которое он осуществляет над другими. Это представление нельзя конфисковать. Через национализацию право неограниченной частной собственности можно заменить правом распоряжения, которое ограничено во времени и в границах. Но даже если собственность — государственная, ею всё равно распоряжаются конкретные люди. В 1930-1950-е годы у большинства из советских руководителей в сознании не было неравенства, но потом оно появилось.

В переходный период в собственности нас интересует не её бумажная принадлежность, но то, на какие цели она используется. Если владелец собственности в целом действует в интересах общества, то пусть он в своих мыслях остаётся владельцем.

На похожем подходе построен смысл самодержавной власти. Царь изначально получает в свою собственность государство. От рождения ему принадлежит всё. Ему не надо драться. Но распоряжаться самодержавной властью он должен во благо всех [583] .

Если же собственник не действует на общее благо, то ограничить и направить распоряжение собственностью можно и без её конфискации. Через налоги, законы и иные методы воздействия. Формальная национализация иногда необходима, но она плоха тем, что вызывает сильное противодействие, на подавление которого уходит слишком много сил.

Лишить собственника власти, формально не конфискуя собственность, можно, например, парализовав его работу через забастовку, через поставщиков, через бойкот товаров и так далее. Если люди совместно захотят чего-то, то они могут сделать всё, что угодно. Если можно обойтись такими методами, то это лучше использовать их.

Цель — не экспроприация ради экспроприации. Цель — заставить частную собственность работать на общее дело. Если собственник понимает только язык идола — когда возможно, лучше разговаривать с ним на языке идола, чем на языке физической силы.

В вопросе о частной собственности как источнике эксплуатации, также важен не принцип, а функция — лишение частных лиц никому неподконтрольной власти над обществом.

Сегодня власть частной собственности — это во многом религиозная власть брэндов. Гораздо важнее убрать у людей желание владеть брэндами, а не отнимать брэнды у собственника. Если убрать это желание, исчезнет и сама собственность.

Если национализировать брэнды, то просто возникнет ещё одна ситуация саморабовладения общества. По мере идеализации товаров очистка сознания от частной собственности становится легче, ибо брэнды — это просто символы.

Пусть пока останутся у толстых их дачи за высокими заборами, квартиры и погановозы. Главное — лишить их бесконечной политической власти, загнать власть денег в узкую клетку, где сечь её и заставлять делать то, что надо обществу.

Если будут соблюдаться следующие условия:

1) человеку будет гарантирован разумно достаточный уровень жизни,

2) будет резко ограничено насилие сознания, особенно реклама,

3) будет резко ограничено финансовое насилие, особенно иностранной валютой,

4) будет закрыт вывоз товаров за границу системы в обмен на иностранные символы или товары накопления,

то власть и сила частной собственности ослабнут сами по себе.

Существование частной собственности не должно приводить к колоссальному разрыву в оплате за вложенный труд.

Оплата всем поровну — это не всегда правильно. 1:5 — это нормально, 1:10 — это терпимо. 1:50 допустимо в отдельных случаях.

Но если один получает 25 центов в час, а его «хозяин» снимает на лето дачу за 30 000 долларов в месяц на Рублёво-Успенском шоссе, то это абсолютно неприемлемо. Пирамида московской недвижимости сложена из черепов и костей.

Отдельно стоит вопрос о частной собственности на землю . Она недопустима.

Если человек построил дом, то это его дом. Если человек сам засеял поле, то это его урожай. Но если кто-то объявил землю своей частной собственностью, то он не создавал эту землю. Этим шагом он не меняет свои отношения с землёй. Этим шагом он совершает акт абсолютного насилия против людей.

Если частная собственность — завод, то другой завод можно построить на другом месте. Но если один человек пытается отказать другому в земле, он ставит его в безвыходное положение. Этим шагом он просто пытается заставить остальных делать то, что ему хочется, а земля — это только оружие его насилия. И любой человек имеет неограниченное право и обязанность защиты от насилия.

В новом обществе не должно быть самого понятия собственности. Не должно быть государственной «собственности». Это слово и это понятие должны остаться в религии денег. Следует говорить просто о правах распоряжения общими или личными средствами.