Религия Денег или Лекарство от Рыночной Экономики - Неведимов Дмитрий - Страница 175

Первое, что потребляет или перепотребляет человек, это еда. Лучше всего о масштабах и последствиях искусственного стимулирования и перепотребления в Америке говорят данные об обжорстве.

Если в 1950-м году в США было 25 процентов людей с излишним весом, то в 2002-м году таких американцев уже 65 процентов. По расчётам, в ближайшие десять лет уже 75 процентов американцев будут заплывать от жира.

Сегодня 44 миллиона американцев страдают ожирением, то есть их вес более чем на 22 килограмма [462] превышает норму; 6 миллионов имеют более 45 килограмм лишнего веса. Около 300 000 американцев ежегодно умирают непосредственно от ожирения.

За последние тридцать лет порция жареной картошки в американских закусочных увеличилась в 3 раза, стандартный размер порции колы увеличился с 1 стакана до 1 литра. Хрю-хрю.

Недаром, если сто лет назад для путешествия человека было достаточно одной лошади, то сегодня, чтобы привезти тело одного американца в Макдональдс, требуется двигатель мощностью в двести лошадиных сил.

В любом обществе в ситуации материального насыщения и изобилия возможно два выхода — рост населения или рост религиозной надстройки. Как мы отмечали в 5-й главе, рождение детей в религии денег относится к прямым убыткам, поэтому с 1960-х началось резкое падение рождаемости. Соответственно, религия денег пошла в сторону увеличения количества своих служителей.

Хотя в 1960-е ещё оставалось немало места для оптимизации технологий, с каждой новой оптимизацией освобождалось всё больше людей. Те, кто больше были не нужны на производстве, становились служителями культов , которые ничего, кроме образов, не производят — специалистами по маркетингу, финансам, рекламе, паблик рилэйшнз, биржам, недвижимости, развлечениям и так далее. И, конечно, постоянно прибывало полку юристов, которые перераспределяют реальные и воображаемые богатства в увлекательных бумажных и словесных сражениях.

Как мы отмечали в 6-й главе, произошла массовая идеализация товаров. Чтобы в условиях насыщения хоть как-то отделить свой товар от аналогичного товара конкурента, корпорации усилили использование торговых марок. Это вылилось в создание брэнда, то есть культа поклонения товару.

До 1950-х годов новые вещи давали улучшение жизни людей. Говоря «экономическим» языком, увеличение затрат приносило прибыль, потому что люди хотели потреблять больше стоимостей, больше товаров, а затраты вели к созданию новой стоимости.

После достижения насыщения новая стоимость стала по сути никому не нужна. Поэтому прибыль можно было увеличить только через уменьшение затрат, то есть через уменьшение вкладываемого труда и удешевление товаров за счёт снижения реального качества.

Слева — до достижения насыщения увеличение затрат увеличивает прибыль.

Справа — после достижения насыщения для увеличения прибыли

необходимо снижать затраты.

Сначала к товарам добавили брэнды, а потом поняли, что товары не нужны, можно обойтись только брэндами.

Вместо того чтобы делать открытия и создавать предметы, которые будут вызывать восхищение, гораздо легче просто научиться вызывать восхищение от заурядных вещей.

С 1950 года затраты на рекламу растут в 1.33 раза быстрее, чем на производство (даже с учётом того, что производство сосредоточилось не на функциональных, а внешних характеристиках товаров).

Но ни перепотребления, ни продажи образов не было достаточно, чтобы справиться с кризисом насыщения. Вновь выпускаемые бумажные деньги было невозможно покрыть новыми товарами и идеальным золотом, поэтому вскоре Орду захлестнула огромная инфляция .

Из-за достижения изобилия теория Кейнса, созданная в 1930-е годы, перестала работать уже к началу 1970-х годов. Инфляция и безработица стали возникать одновременно.

В США, на территории которых не было больших войн и разрушений, с начала XIX века и до конца 1940-х годов инфляции практически не было. Несмотря на временные кризисы и золотые лихорадки, за сто пятьдесят лет основные цены практически не изменились. Зато всего за сорок лет, с 1950-го по 1990-й год, цены увеличились в шесть раз.

Во многих рыночных странах вследствие насыщения товарами и постоянного перераспределения капитала через налоги и государственный долг, резко возросла доля государства в ВВП.

Например, в Канаде государственные расходы правительств всех уровней с 25 процентов ВВП в 1950-е увеличились до 60 процентов в 1990-м году (и это притом, что военные расходы Канады ничтожны). Таким образом, государство без какой-либо национализации собственности стало контролировать более половины экономики страны.

Естественно, что бо льшая часть перераспределяемых и печатаемых правительством денег тратится просто на то, чтобы чем-то занять людей и создать фиктивные рабочие места, на которых сотрудники перекладывают бумажки с места на место или совещаются и болтают между собой.

Дальнейшее увеличение выпуска новых денег и перепроизводство уже шло во вред и тем, ради кого печатали деньги — потребителям, и раздражало владельцев капитала.

Остановка печатного станка привела бы к очередной депрессии, а остановка перепроизводства — к ещё более сильной инфляции. Выход был найден в тотальной коммерциализации .

Усилилась поголовная оцифровка и вовлечение в торговый оборот всего, что раньше не находилось под прямой властью денег — от спорта до семейных отношений. В этом случае и создавать не надо ничего нового, и реальное потребление не изменяется, но стабильно возрастают объёмы торговли, растёт экономика. Возрастают и объёмы денежной массы, связанной торговлей вновь оцифрованными товарами.

Теперь посмотрим, как системный переход происходил не в материальном мире Запада, а в его сознании. Как мы отмечали, одной из причин качественного перехода к идеалистическому обществу в 1960-е годы стало массовое распространение телевидения.