Проект Россия - Шалыганов Юрий Викторович - Страница 55

Глава 6. Теократия

Ради объективности нельзя обойти вниманием еще одну государственную конструкцию – теократию, то есть власть священнослужителей. При всех ее плюсах, мы не можем не замечать фундаментальных и потому неустранимых пороков этой социальной конструкции. Проблема в том, что правящая миром Церковь должна будет совершать действия, противоречащие ее природе: казнить, воевать, торговать и т. д. Все это будет разрушать ее природу, обмирщать и развращать, что и произошло с западной церковью. За относительно короткое время Церковь точно так же, как партия, наполнится не воинами духа, а приспособленцами и корыстолюбцами. Снова вырисовывается демократия, система, от которой мы бежим. Если же Церковь, ради сохранения своей сущности, передаст силовые и исполнительные инструменты в руки светских властей, как это сделала западная церковь, она потеряет реальную власть.

Глава 7. Варианты оптимальной монархии

Монархи получают власть или посредством силы, или через выборы, или наследуют.

Рассмотрим первый вариант. Сначала власть берут силой. Потом придают ей легитимность через религию. Этот вариант практиковался в деспотиях Востока. Он породил практику убивать действующего монарха и вместе с ним всех возможных наследников. В итоге получалась демократическая ситуация (постоянная чехарда во власти из-за борьбы за власть). Это самый неустойчивый вариант авторитаризма, которому сопутствуют основные рассмотренные выше недостатки власти, основанной на силе.

Второй вариант – выборность власти. Суть его в том, что нового монарха всякий раз выбирают. Кто и как выбирает это второй вопрос. Плюсов у власти, основанной на авторитете, где правитель избирается, достаточно много. Вспомним, как в 1613 году выбрали 16-летнего Михаила, первого царя династии Романовых. Монархические выборы были не циничным шоу, а сакральным действом, с постом и молитвами, где люди как перед Богом стояли. Это была метафизика, то есть действо, лежащее за границами физического мира, в котором участвовали народ и Церковь. К тому же, победитель определялся не большинством, а стопроцентным согласием. Лучшие представители со всех концов России совещались, молились и постились до тех пор, пока не нашли фигуру, устраивающую всех абсолютно.

Предложение избирать нового правителя по принципу Земского Собора 1613 года звучит заманчиво. Не раз в пять лет, а раз в 30—50 лет. Идиота точно не выберем. Власть всегда будет продолжать государственный курс. У древних такая модель называлась «принципат». В целом действительно хорошая система. Вне всяких сомнений, она лучше силовой диктатуры, и тем более демократии. Но нас смущают ее отдельные моменты, которые нуждаются в подробном рассмотрении.

Начнем с того, что один человек в любом случае страной управлять не сможет. Нужна политическая элита, аристократия, а вот ее надо взращивать. Допустим, на протяжении нескольких десятков лет из людей, которые трудятся рука об руку и служат вместе стране, вырастает настоящая элита. Что такое элита? Это люди, цели которых лежат за рамками земного мира. Сильные понимают свои таланты не как возможность обижать слабых, а как возможность защищать и помогать слабым. Как отец и старшие братья в семье. Элита понимает смысл жизни как спасение своей души через устроение общества, где каждый имеет шанс спасти душу. Для этого она стремится исполнить заповеди Божии. Смысл государства элита понимает как создание условий, способствующих спасению души подданных. Если у элиты нет метафизических целей, она неизбежно превращается в паразитов, использующих свои таланты на удовлетворение плотских желаний в ущерб обществу. Преимущественно за счет слабых.

Но вот правитель умирает. Нужно выбирать нового. И вот тут возникает ситуация. По какому признаку будут вычислять оптимальную кандидатуру? Оптимально по устойчивости конструкции. Из предыдущих утверждений мы знаем, что устойчивость конструкции зависит не от уровня способностей и талантов, а от уровня легитимности власти. Принципат может реализоваться двумя путями. Первый: выбирать власть, исходя из авторитетности фигуры. Второй путь: определять через таланты. Последний можно сразу отвергнуть, ибо это самый тупиковый путь, ведущий к столкновению амбиций, и далее к спекуляции на лозунге «народ имеет право выбирать власть». Закончится все предвыборными песнями с плясками и переходом на демократию. Значит, единственный путь, по которому пойдет принципат, это отыскание наибольшего сакрального авторитета, то есть путь католического королевства франков в современном варианте.

Здесь мы хотим высказать свое узкое мнение. Подчеркиваем, что еще совсем недавно мы его не разделяли. Но логика нас подталкивает именно к этому выводу. Получается, хотим мы того или нет, оценивая ситуацию объективно, оптимальной для России фигурой может быть только кто-то из последней династии. Мы ни в коем случае не настаиваем на ком-то конкретном. Более того, мы очень даже допускаем, что эта личность еще не родилась. Но здравый смысл подталкивает нас к решению в пользу последней династии, потомков Романовых, как и четыре века назад подтолкнул наших предков.

Возможно, мы ошибаемся. Поэтому особое внимание хотим обратить на то, что мы желаем восстановления системы и принципа, а не какой-либо монархической фамилии. Наше решение основано на историческом примере. Минин и Пожарский знаменем своей борьбы объявили спасение России, а не воцарение свергнутой династии Годуновых или Шуйских, потомки которых имели определенные права на престол. Успех 1613 года во многом обязан именно такой позиции. Предыдущие попытки сплотить людей под династическими лозунгами провалились на корню. Народ пошел «за Россию», а не «за Шуйских». Мы хотим постараться для России, а не для тех, кто заранее определил себе право на царство. Определять правителей вообще не наше дело. Наше дело – восстановить систему. В то же время мы открыты для диалога с претендентами на престол, но диалог возможен только в рамках спасения России. Престол не покупается. Кто будет Царем – решать Богу и народу, а не нам с вами. Мы поддерживаем идею, а не фамилию. Мы не берем на себя функций Земского собора. Наша задача – создать условия для зарождения новой модели, впитавшей в себя все лучшее, что изобрело человечество. Сначала на Руси, а затем и в других странах. Постепенно, незаметно, в череде текущих как бы сами собой событий, вернет Россия себе былые мощь и силу.

Помимо высказанных соображений, есть и проблемы. Раз уж мы договорились не сочинять социальные модели, которые могут существовать только при условии, что под них нужно менять человеческую природу (как русские коммунисты пытались вывести новый тип человека «под коммунизм»), мы должны признать, что у выбранного монарха будут дети, родственники. Семья по необходимости превращается в мощнейшую по всем показателям группу. Рисуем картину дальше. После смерти отца остается старший сын. По человеческим законам авторитет семьи концентрируется на нем. Он становится представителем самой влиятельной группы в стране. Какой смысл имеют выборы в этой ситуации? Нулевой, потому что заранее ясно, кто победит.

Рассмотрим ситуацию, когда монарх умер и не оставил после себя сыновей. Понятно, что за время его правления родственники сформировали влиятельнейший клан. В любом случае они выдвинут от себя своего представителя. Это будет родственник покойного «принцепса». По сравнению с другими кандидатами у него будет больше и авторитета, и ресурсов. Не надо быть особо прозорливым, чтобы понять, к какому решению склонится Собор (не забывайте, речь идет именно об устойчивости системы, единственным гарантом которой является законность притязаний на престол). Таланты в данном случае, как говорилось выше, могут быть лишь приложением к власти, но не подменой ее. В итоге выборы власти приведут не к концентрации, а к столкновению ресурсов государства. Избежать этого столкновения при выборной системе невозможно. Столкновения порождаются самой природой выборной системы. Для государства же было бы идеальным не сталкивать между собой имеющиеся ресурсы, как это происходит при демократии, а концентрировать их на решении проблем. Единственный вариант достижения такого результата – только максимально возможный отказ от выборов верховной власти.