Сарафанное радио и другие рассказы от первого лица - Нестерова Наталья Владимировна - Страница 31

Чтобы было понятно, текст доченька написала следующий: «Я — маленькая, черненькая и очень хорошенькая. Мне нужен друг, которого я буду любить преданно и верно. Я буду всегда встречать его радостно и весело. А за конфетку я даже готова постоять на задних лапках!» И наш телефон. О щенке и породе — ни слова! Как потом объяснила Ира, места на купоне не хватило, строчки кончились.

Через три дня объявление вышло. Прихожу с работы, дети возбуждены: у дочери румянец во всю щеку, у сына глаза подозрительно блестят. Значит, либо разбили что-нибудь, либо подрались, потом помирились, снова подрались и теперь раздумывают, сражаться или замиряться.

— Мы не ссорились, — говорят, — и ничего не разбили. Но, мама! Тут все время звонят насчет Милы, ты не могла бы отвечать?

Конечно! Да я и не доверила бы детям отбор хозяев для нашей малышки.

Звонок. Поднимаю трубку, мужской голос:

— Это по объявлению.

— Замечательно! — я от доброжелательности буквально плавлюсь. — Как вас зовут?

Вопрос, кажется, очень простой, а мужчина замялся:

— Ну, допустим, Сергей.

— Очень приятно! А я — Татьяна.

— Давайте встретимся! — сходу предлагает «допустим Сергей».

— Подождите! Вначале я хотела бы кое-что выяснить. Как вы относитесь к собакам?

— К собакам? — удивился он. — Нормально отношусь.

— Но вы хотите завести собаку? — настаиваю я.

— Как-то не думал, но вообще-то можно.

— Извините, Сергей! Очевидно, вы еще не приняли решения, а нам нужен искренне любящий хозяин, как говорится в таких случаях «хорошие руки». Всего доброго!

Положила трубку и тут же подняла. Звонил, естественно, мужчина. Не здороваясь, с придыханиями сообщил:

— Обожаю! Я обожаю маленьких веселых брюнеточек! Мой тип!

Вступление мне не понравилось, и я осадила звонившего:

— Сейчас маленькая, но, знаете ли, вырастет до солидных размеров.

— Малолетка? Во дают! Несовершеннолетних пристраиваете?

— Мы еще ничего не даем! — сказала я строго. — И пристраиваем исключительно в хорошие руки.

— Не-е! — протянул он разочарованно. — Под статьей ходить не хочу.

— Никто и не заставляет! — обиделась я и положила трубку.

У следующего «собачника» тоже был мерзкий голос, сладкий и скабрезный одновременно. И сразу он заговорил на «ты»:

— Я тебе дам много-много конфеток!

— Это — лишнее, — ответила я. — Ни деньги, ни подарки нам не нужны. Главное, чтобы щенок рос в хороших условиях.

— Щенок? Это ребенок что ли? У тебя есть дети?

Понимая, что с этим человеком говорить не следует, я все-таки невольно ответила на вопрос:

— Есть, сын и дочь.

— Мы так не договаривались! — сказал он совершенно другим, обиженным тоном. — Дети ни к чему! Предупреждать надо! — и бросил трубку.

Телефон звонил беспрерывно. Происходило что-то неправильное, вместо щенка активно интересовались моей персоной и желали немедленно увидеться.

И вначале я не придала этому значения, потому что очень переживала предстоящую разлуку с нашей любимицей и боялась, что она попадет к плохим людям, что мой выбор будет ошибочным. Я талдычила про любовь к собакам, а мне навязывали совсем другие отношения.

Выслушала признание какого-то юноши, явно зачитанное по бумажке. Он, видите ли, плохо сходится с людьми, особенно с девушками, последних даже боится, а с моей помощью надеется преодолеть свои комплексы.

— То есть с помощью маленького пуделя? — уточнила я.

«Стеснительный» юноша даже хрюкнул от восторга:

— О! Вы так смело говорите! Не каждый так самокритичен, то есть, ой! Извините! Маленький пудель! Это чудно и нежно!

— Прекрасная порода! — подтвердила я. — Нежности, игривости хоть отбавляй. А вы умеете ухаживать за животными? Когда-нибудь воспитывали собаку?

— Эта так важно? — удивился и запаниковал он. — У меня есть овчарка.

— И еще хотите пуделя? Думаете, они сойдутся? Какой пол и возраст овчарки?

— Три года. Кобель.

— Но молодой человек! Ваша овчарка просто задавит нашу малышку, а когда Мила подрастет, кобель станет к ней приставать.

— Приставать? — переспросил он. — Мила?

— Нашу зовут Мила. Конечно, дело хозяев давать кличку. Но Мила ей очень подходит. Как в рекламе — милая Мила.

— В рекламе?

Он повторял как попугай, и я вежливо отказала.

Звонившие мужчины спрашивали, какие «у маленькой девочки» глазки и объем талии. Я честно описывала экстерьер Милы и возможную высоту в холке, когда вырастет. Я им про Фому, они мне про Ерему. Меня принимали за умалишенную и бросали трубку. Но и нам не сладострастники, а хорошие руки были нужны! Театр абсурда!

Особенно возмутил меня звонок блюстителя нравственности.

— Сука! — прошипел стариковский голос.

— Да, — подтвердила я. — Но нам больше нравится слово «девочка».

— Какая ты девочка? Клейма ставить негде! Таким, как ты, раньше забор дегтем мазали! Шлюха!

— Хулиган! — я нажала пальцем на рычаг и повернулась к детям. — Ничего не понимаю! Хоть бы кто-нибудь спросил о собачке! Такое впечатление, что в сумасшедшем доме маньяки прорвались к телефону.

Убрала палец с рычага, чтобы ответить на очередной звонок.

— Наконец дозвонился! — сообщил приятный баритон. — Пользуетесь большим успехом?

— Не то слово.

— Куколка, дайте всем отставку, лучше меня вам не найти! Как только прочел ваше призывное объявление, сразу почувствовал родственную душу. Нам будет вместе очень! Очень-очень хорошо! — заверил баритон.

Тут до меня наконец-то стало доходить, что в напечатанном объявлении могло быть что-то напутано, ведь опечатки — не редкость.

— Будьте добры! — попросила я. — Прочтите мне текст объявления!

— Солнышко! Он передо мной, но я помню наизусть. Раздел «Знакомства». Итак: Я — маленькая, черненькая….

И так далее, до «постоять на задних лапках за конфетку».

— Это — щенок! — завопила я.

— Отнюдь! — возразил баритон. — Я — не щенок, а мужчина в полном расцвете, сорока с небольшим лет.

— Щенок в объявлении! Мы отдаем собачку в хорошие руки!

В ответ раздался рокочущий смех.

Ужас! С первого взгляда, то есть слуха, бывают мужчины вполне нормальные, даже импозантные. А кому они звонят?

Я обрушила на дочь водопад упреков. Ира, оправдывалась, что хотела как лучше, а в какой раздел объявление помещать, решают в газете. Егор ничего не понимал и требовал объяснить ему, что происходит. Мы только отмахивались: не твоего ума дело, мал еще, отстань!

И все это время телефон звонил беспрерывно. Наконец я не выдержала, схватила трубку и рявкнула:

— Это не дом терпимости! Здесь нет девушек по вызову!

— Таня? — взволнованно спросил муж. — Что у вас происходит?

И тут я неожиданно брякнула:

— Как хорошо, что ты этого не слышал!

И тут же «поправилась»:

— Очень плохо, что тебя нет в такой жуткой ситуации!

Из моего нервного, сумбурного рассказа он мало что понял. Из Ирининых оправданий про «как лучше» — тоже. Потом трубкой завладел Егор и пожаловался:

— Папа! Они хотят Милу каким-то плохим людям отдать, про которых сами говорят, что те — уроды и извращенцы!

— А вдруг они домой к нам заявятся? — выхватила я у сына телефон.

— Спокойно! — сказал муж. — То есть не спокойно, а внимательно! Дверь закрыть на все замки! Командировку постараюсь свернуть. Сейчас звоню брату Леше, он к вам приедет и будет руководить ситуацией. Понятно? Дверь открыть только Леше!

Командный пункт Леши находился на кухне — там он принимал телефонные звонки. Детям я запретила приближаться, вообще выходить из своей комнаты и велела быстро ложиться спать. Потому что Лешины ответы звонившим могли нанести больший вред детской психике.

Сейчас у нас две собаки — Рада и Мила, с которой мы так и не смогли расстаться из-за укоренившегося опасения, что попадет она в плохие руки. Нисколько не жалеем, напротив, очень довольны.

Когда я вижу (в цирке или у посторонних, дома у нас запрещено), как собачек просят «послужить» — покрутиться на задних лапках за вознаграждение, у меня сжимается сердце. Мне искренне жаль женщин, пользующихся спросом у мужчин!