Фатальная ошибка - Катценбах Джон - Страница 93

— Что именно?

— Наводить полицию на наш след. Если мы сделаем все правильно, он даже не догадается, что это наша работа.

— Но я был там и расспрашивал людей, — сказал Скотт. — Кто-нибудь из них может меня вспомнить.

— Поэтому в критический момент тебе надо будет заниматься чем-нибудь другим совсем в другом месте и в чьем-либо присутствии. Например, использовать кредитную карточку там, где установлены видеокамеры, и подать какую-нибудь жалобу в связи с этим. А с другой стороны, возможно, понадобится, чтобы ты был где-то рядом.

— Да, конечно, — протянул Скотт, — но…

— То же самое относится к Эшли и Кэтрин. Хотя у них будут отдельные задания. — Салли вздохнула. — Итак, критический момент — совершение преступления. Обдумав все, я решила, что выполнить это должна я. — Она помолчала, ожидая какой-нибудь реплики, но ее не последовало.

— Пистолет должна добыть я, — сказала Хоуп. — Я знаю, где он лежит, у меня ключи от квартиры.

— Да, но ты там уже была, и с тобой та же проблема, что и со Скоттом. Поэтому лучше, если пистолет возьмет кто-нибудь другой. Ты объяснишь мне, где он лежит.

Хоуп кивнула, а Скотт возразил:

— Это еще не известно, будет ли он в том же месте.

— Да, — сказала Салли, — но без пистолета мы ничего не сможем сделать. Если мы его не добудем, придется, наверное, поменять планы и перенести их на другой день.

Скотт все же с сомнением покачал головой:

— Ну хорошо, мы выкрадем пистолет и передадим его тебе. Ты уверена, что справишься с ним, особенно в такой обстановке?

— Мне придется справиться. Это моя обязанность.

Тут уже помотала головой Хоуп:

— Не знаю… Я по твоему примеру пытаюсь предугадать рассуждения полицейских, и мне кажется, что матери Эшли опасно совершать это преступление. Следователям может представиться вполне вероятным, что ты сделала это, чтобы защитить свою дочь. Но вряд ли им придет в голову, что партнерша матери может совершить это. Иначе говоря, тот факт, что я не являюсь кровным родственником Эшли, делает меня гораздо менее уязвимой, согласись. Кроме того, я моложе, лучше развита физически, легче бегаю — мало ли какая ситуация может возникнуть.

Скотт и Салли ошеломленно уставились на нее. Они понимали, что собирается сказать Хоуп, но не находили слов, чтобы возразить ей.

— Поэтому, — продолжила Хоуп, пытаясь отогнать собственные сомнения и улыбнуться, — воспользоваться пистолетом должна я.

На этот раз в ее голосе чувствовалось нескрываемое волнение:

— Вам не приходилось думать о том, как круто может измениться жизнь за какую-то секунду? Многие, казалось бы, незначительные вещи вдруг становятся очень важными.

Было уже около полуночи, и ее звонок удивил меня.

— Не кажется ли вам, что правильные решения мы принимаем ночью, когда лежим в темноте одни и обдумываем свои проблемы? Или вы считаете, что утро вечера мудренее и при свете дня все видно яснее? Не знаю, куда отнести те решения, которые они приняли, — к ночным или дневным. А как по-вашему?

Я ничего не ответил, подумав, что вопрос чисто риторический, но она повторила:

— Я хочу знать, как вы, писатель, расцениваете их? Разумно ли они поступили? Было ли то, что они предприняли, трудно, но необходимо, или же это были непродуманные действия? Каковы были шансы на успех? Они же были такими разумными людьми, а избрали самый неразумный путь.

Она подавила рыдание. Я молчал.

— Я назову вам одно имя, — сказала она вдруг, — оно, полагаю, поможет вам лучше разобраться в этой истории.

Я молча слушал ее с ручкой в руке, ожидая услышать все, что угодно.

— Вы видите, к чему все это вело? — спросила она. — Точнее, думаете ли вы, что они были готовы к неожиданностям?

— Нет. Это в принципе невозможно.

Она рассмеялась, но затем, похоже, смех ее перешел в рыдания. По телефону трудно было понять.

41

События развиваются

Салли посмотрела на Хоуп. Они были в спальне, тускло освещенной ночником на прикроватном столике.

— Я не могу согласиться на это.

— Мне кажется, у тебя нет выбора, — ответила Хоуп, слегка пожав плечами. — Мы приняли решение. И вообще, это, возможно, наименее опасная часть нашего предприятия. — Это утверждение, конечно, не соответствовало истине, но насколько, Хоуп не могла бы сказать.

— Предприятия! — фыркнула Салли.

— Ну, не знаю, как еще это назвать.

Салли покачала головой:

— Взрывают бомбу на рынке и называют это «побочным эффектом». Неудачно проведенная хирургическая операция — это «осложнения». Убивают солдат, и это называется «потерями». Мы живем в мире эвфемизмов.

— А как насчет нас с тобой? — спросила Хоуп. — Какое слово ты выбрала бы, чтобы охарактеризовать наши отношения?

Салли нахмурилась и подошла к зеркалу. Когда-то она была красива, буквально лучилась красотой. А теперь она с трудом узнавала себя в зеркале.

— «Неуверенность» — вот как. Мы обе не знаем, что нам принесет завтрашний день.

— Ты не уверена, что любишь меня?

— Тебя я люблю. Это себя я больше не люблю.

Они помолчали. Салли посмотрела на свои записи:

— Когда мы совершим это, все будет по-другому.

— Я думала, мы стремимся восстановить то, что было.

— Это тоже верно, — сухо ответила Салли. — Вероятно, произойдет и то и другое. — Она быстро взяла один из исписанных ею листов. — Это для Эшли и Кэтрин. Ты хочешь присутствовать при моем разговоре с ними? Хотя нет, не ходи, не стоит. Если тебя не будет, они не смогут мучить тебя трудными вопросами.

— Я подожду тебя здесь. — Хоуп забралась под одеяло, чувствуя, как дрожь пробегает у нее по спине.

Эшли и Кэтрин были в комнате девушки.

— У меня к вам дело, ребята, — сказала Салли. — Ответьте, пожалуйста, можете ли вы сделать то, что написано на этом листке, не задавая никаких вопросов?

Кэтрин взяла листок, прочитала написанное и передала его Эшли:

— Я думаю, можем.

— Я составила текст сообщения, которое надо ему передать, и даю вам мобильник, так сказать, одноразового использования — после того как вы ему позвоните, телефон нужно выкинуть. Вы можете, конечно, импровизировать с текстом, но все основные моменты должны быть ему переданы. Это понятно?

Эшли кивнула, глядя на листок:

— Ты полагаешь…

— По-моему, это уже начало вопроса, — криво усмехнулась Салли. — Нужно, чтобы он отправился туда. Этого необходимо добиться во что бы то ни стало. Ложное сообщение должно вызвать у него гнев и ревность и, возможно, сбить его с толку, и тогда он кинется выяснять, что все это значит. Если ты найдешь более убедительные слова, произнеси их. Главное — добиться результата. И результат должен быть однозначный. На этом построен весь наш план. Эшли, милая, ты сможешь сыграть эту роль? Очень многое будет зависеть от того, насколько ты будешь убедительна.

— А что именно будет зависеть?

— Еще один вопрос. Я все равно не отвечу. Посмотрите, внизу написано несколько телефонов. Запоминать их все наизусть необязательно. Важно, чтобы к концу дня этот лист бумаги вместе со всеми остальными вещественными доказательствами был уничтожен. Ну, вот и все.

— Все?

— Вы хотели принять участие в операции, и мы вас привлекаем. Мы не говорим вам, в чем операция будет заключаться и к чему приведет, чтобы уменьшить вашу ответственность. Кэтрин, я полагаюсь на вас. Надеюсь, вы проследите, чтобы все перечисленное здесь было выполнено.

— Не могу сказать, чтобы мне нравилось действовать вслепую, — отозвалась Кэтрин.

— Мы все действуем на неисследованной территории. Но мне необходимо быть уверенной на сто процентов, что вы все сделаете.

— Мы сделаем то, о чем вы просите. Но я не вижу…

— Вот и хорошо. Вы и не должны видеть. — Салли задержалась в дверях, посмотрев на Кэтрин и на свою дочь, и произнесла мягко: — Не знаю, сознаете ли вы, насколько мы вас любим и на что готовы ради вас.