Фатальная ошибка - Катценбах Джон - Страница 15

Она стояла у окна возле своего стола и смотрела, как самолеты один за другим приземляются на поле аэропорта Логан. После разговора со Скоттом Фрименом Сьюзен пребывала в некоторой растерянности. Пообещав ему, что постарается разобраться в ситуации, она плохо представляла себе, как за это взяться.

Ей нравилась Эшли, но они не виделись уже почти два года. Во время обучения на двух первых курсах колледжа девушки были соседками по комнате в общежитии, и поначалу обе были поражены тем, насколько они разные, а впоследствии еще больше поразились, обнаружив, как хорошо они уживаются друг с другом. Когда после второго курса они поселились по отдельности вне университетского кампуса, то стали видеться гораздо реже, но встречи их были радостны и приносили обеим удовольствие. Теперь у них было мало общего, и Сьюзен не выбрала бы Эшли в подружки на свою свадьбу, однако испытывала к ней самые теплые чувства. По крайней мере, ей так казалось.

Сьюзен взглянула на телефонный аппарат.

Она испытывала неловкость в связи с просьбой Скотта Фримена. По сути говоря, ее попросили пошпионить за подругой. Но это могло оказаться всего лишь необоснованной родительской тревогой. Возможно, требуется сделать всего один звонок, убедиться, что так оно и есть, сообщить об этом Скотту Фримену — и все станет на свои места. К тому же у Сьюзен будет лишняя возможность пообщаться со старой подругой, что уже само по себе ценно. А если Эшли воспримет это с недовольством, то будет винить отца, а не ее.

Прогнав ненужные сомнения, Сьюзен потянулась к телефону на письменном столе, взглянула еще раз на вечерние тени, спускавшиеся на гавань, и набрала номер Эшли.

После пятого гудка, когда Сьюзен уже решила, что придется оставлять сообщение на автоответчике, трубку сняли.

— Да? — холодно и отрывисто прозвучал голос Эшли.

Это немного удивило Сьюзен.

— Привет, свободная девушка! Как жизнь? — произнесла она, употребив прозвище, данное ею Эшли на первом курсе.

Они вместе посещали семинар по положению женщин в двадцатом веке и как-то вечером за пивом пришли к выводу, что словосочетание «свободный мужчина» звучит как представление в службе знакомств, «свободная женщина» — слишком претенциозно, а вот «свободная девушка» — вполне нормально.

Эшли стояла у ресторана «Молот и наковальня», подняв воротник куртки, чтобы защититься от ветра, и чувствуя, как холод каменного тротуара просачивается сквозь подошвы ее туфель. Она приехала на несколько минут раньше назначенного времени, а Сьюзен никогда не опаздывала — она органически не переносила никаких задержек. Эшли взглянула на часы, и в тот же миг один из подъехавших автомобилей подал сигнал.

Стекло боковой дверцы опустилось, и вечерний сумрак озарился ухмылкой Сьюзен Флетчер.

— Эй, свободная девушка! — завопила она. — Надеюсь, ты не думала, что я опоздаю? Заходи в зал и займи нам столик, а я где-нибудь припаркуюсь. Буду минуты через две от силы.

Эшли помахала ей рукой и понаблюдала за тем, как Сьюзен выруливает с обочины. Шикарный новый автомобиль. Красного цвета. Заметив, что Сьюзен свернула на платную стоянку в квартале от ресторана, Эшли направилась в зал.

Сьюзен поднялась на третий этаж, где было свободнее и можно было оставить «ауди», не боясь, что другая машина заблокирует выезд. Автомобиль, которому исполнилось всего две недели, был наполовину подарком ее родителей, гордящихся своей дочерью, и наполовину ее подарком самой себе, и не хватало только, чтобы в тесноте бостонского центра кто-нибудь попортил его сияющую новизну.

Сьюзен включила звуковую сигнализацию и направилась в ресторан. Не дожидаясь лифта, она поднялась по ступеням и через пару минут, сняв плащ, уже спешила к столику, за которым ее ждала Эшли с двумя высокими стаканами пива.

Они обнялись.

— Привет, подружка! — воскликнула Сьюзен. — Мы что-то уж очень давно не виделись.

— Я заказала пиво, но поскольку ты теперь солидная бизнес-леди и прописана на Уолл-стрит, то, может быть, тебе по протоколу полагается скотч со льдом или сухой мартини?

— Пусть это будет пивной вечер. Эш, ты выглядишь потрясающе.

«Это не совсем так», — подумала Сьюзен. Лицо у ее старой подруги было какое-то бледное и встревоженное.

— Вряд ли я могу с тобой согласиться, — ответила Эшли.

— Почему? Какие-то неприятности?

Эшли пожала плечами и огляделась. Всюду яркий свет, зеркала. За одним из столиков поднимают тост, за другим — воркует парочка. Радостный гул голосов. В этой беззаботной атмосфере ей казалось, что утренний инцидент произошел в каком-то странном, параллельном мире.

— Ох, Сьюзи, просто я связалась с одним подонком, вот и все. Он немного выбил меня из колеи, но это пустяки.

— Выбил из колеи? А что он сделал?

— Он, собственно, ничего особенного не сделал, но пристает ко мне со всякой чушью. Он меня якобы любит, я — та девушка, которая предназначена ему судьбой, он не может без меня жить. Если я не достанусь ему, то, значит, и никому другому. И тому подобный вздор. Мы провели с ним всего одну ночь, и тут я, конечно, сваляла дурака. Я пыталась вежливо отделаться от него, сказала: «Спасибо, не надо». Надеялась, что на этом инцидент исчерпан, но сегодня, выходя из дома, увидела около двери букет цветов.

— Хм. Цветы — это по-джентльменски.

— Это были мертвые, увядшие цветы.

Сьюзен помолчала.

— Да, это совсем другой коленкор. А почему ты думаешь, что это он их оставил?

— Не представляю, кто еще это мог быть.

— И что же ты собираешься делать?

— Делать? Да просто не буду обращать на него внимание, пока он не отцепится. Всем им это в конце концов надоедает.

— Да-а, это грандиозный план. И главное, тщательно продуманный.

Эшли рассмеялась, хотя ей было совсем не весело:

— Ну, придумаю что-нибудь, когда понадобится.

— Напоминает мне твои занятия по математике на первом курсе, — усмехнулась Сьюзен. — Если не ошибаюсь, ты точно так же относилась к экзаменам в середине семестра и затем повторила финт с заключительными.

— У меня всегда было плохо с математикой, и зря я ею занялась. Это мама уговорила меня. Но она, я думаю, осознала свою ошибку и с тех пор предоставляла мне самой выбирать предметы и курсы.

Они рассмеялись, склонившись друг к другу. Мало что может придать столько же уверенности, как встреча со старой подругой, которая хоть и вращается теперь в другом мире, но не забыла ваши старые шутки. И потому не имеет значения, насколько разными вы стали.

— Хватит об этом подонке. Я познакомилась с другим парнем — по-моему, сто́ящим. Надеюсь, он мне позвонит.

— Знаешь, Эш, — улыбнулась Сьюзен, — в чем я уж точно была уверена, когда жила с тобой, так это в том, что любой парень обязательно тебе позвонит.

Она не задавала больше вопросов о Майкле О’Коннеле, и Эшли тоже не заговаривала о нем, но, по мнению Сьюзен, она уже знала факт, который говорил о многом, — мертвые цветы.

Выпив, закусив и вдоволь насмеявшись старым студенческим шуткам, они вышли из ресторана. Эшли от души обняла подругу:

— Я так рада, что мы повидались, Сьюзи. Надо бы нам встречаться почаще.

— Позвони, когда разделаешься со своей диссертацией. Хорошо бы встречаться регулярно — скажем, раз в неделю. Ты будешь художественно оформлять мои жалобы на тупое начальство и дурацкие финансово-экономические модели.

— Это было бы здорово.

Эшли всматривалась в темноту новоанглийской ночи. Туч не было, и над уличными фонарями и очертаниями зданий простерся сине-черный балдахин, усеянный звездами.

— Знаешь, Эшли, — сказала Сьюзен, роясь в сумочке в поисках ключей, — меня все-таки немного беспокоит этот тип, который липнет к тебе.

— Майкл Липучка? А, ерунда, — небрежно отмахнулась Эшли, чувствуя, что это звучит неубедительно. — Не пройдет и двух дней, как я избавлюсь от него, Сьюзи. Таким парням надо твердо сказать «нет». Какое-то время они будут хныкать и жаловаться, а потом закатятся в пивной бар с приятелями, потешат свое самолюбие, заявив, что все женщины подлые твари, и на этом все кончится.