Бесплодные земли - Кинг Стивен - Страница 87

Джейк высек искру, но она, ярко вспыхнув, погасла в нескольких дюймах от растопки.

– Держи огниво ближе к костру, – посоветовал Роланд. – И держи крепче, Джейк. И не дано стучать по кремню. Нужно его царапать.

Джейк попробовал снова, и на этот раз искра попала туда, куда нужно. Впрочем, все равно без толку. В воздух взвилась тоненькая струйка дыма, но огонь так и не разгорелся.

– У меня не выходит, по-моему.

– Ничего, научишься. И подумай пока вот над чем: что ночью пляшет, а днем отдыхает?

– Чего?

Роланд придвинул руки Джейка еще ближе к растопке.

– Как я понимаю, такой в твоей книжке нет.

– А-а, так это загадка! – Джейк высек еще одну искру. На этот раз посреди костра вспыхнул крошечный язычок пламени. Правда, он тут же погас. – Вы тоже какие-то знаете, да? Загадки?

– И не просто «какие-то», – отозвался Роланд. – Я знаю их много. А мальчишкой, наверное, знал больше тысячи. Мы специально их изучали.

– Правда? А зачем, интересно, их изучать, загадки?

– Ваннай, мой наставник, говорил, что разгадывание загадок способствует развитию ума. Что кто научится их разгадывать, тот научится думать неординарно и гибко. Каждую пятницу мы устраивали состязания по загадкам, и тот, кто выигрывал, мог уйти с занятий пораньше.

– И часто, Роланд, тебя отпускали пораньше? – поинтересовалась Сюзанна.

Он покачал головой, пряча улыбку.

– Мне очень нравилась их разгадывать, но у меня не всегда получалось. Честно сказать, чаще – не получалось. Ваннай говорил, это все потому, что я слишком упорно думаю и глубоко копаю. А отец говорил, что мне не хватает воображения. Наверное, оба они были правы… но отец все-таки был ближе к истине. Револьвер я всегда доставал быстрей всех и стрелял лучше всех, но вот насчет того, чтобы неординарно мыслить… у меня с этим было туго.

Сюзанна, которая внимательно наблюдала за тем, как Роланд держал себя со стариками в Речном Перекрестке, подумала, что он себя явно недооценивает. Однако она промолчала.

– Иногда, долгими зимними вечерами, у нас устраивались состязания в большом зале. Если участвовали только младшие, побеждал всегда Алан. Если же состязались взрослые, победителем был неизменно Корт. Он забыл больше загадок, чем их знали мы все вместе взятые, и с каждой ярмарки, где проходили «загадочные» турниры, он всегда приносил гуся. В загадках таится великая сила, и каждый, наверное, знает хотя бы одну или две.

– Даже я, – сказал Эдди. – Вот, например: могут ли трупы сплясать?

– Тьфу ты, гадость, – сморщилась Сюзанна, не в силах, однако, сдержать улыбку.

– Да, если труппы балетные! – торжествующе завопил Эдди и улыбнулся, когда Джейк, рассмеявшись, неловко взмахнул рукой и сбил уложенный для растопки хворост. – Да-да, уважаемые, у меня их в запасе, наверное, миллион!

Роланд, однако, не рассмеялся. Наоборот, он как будто немного обиделся.

– Ты извини меня, Эдди, но это действительно глупая шутка.

– Господи, Роланд, прошу прощения. – Эдди все еще улыбался, но в его голосе явственно слышалось раздражение. – Я все забываю, что чувство юмора тебе отстрелили в этом Крестовом Походе Детей или как там оно у вас называлось.

– Просто я отношусь к ним серьезно, к загадкам. Меня так научили, что способность разгадывать их говорит о здоровом и рациональном уме.

– Ну, все равно они нам не заменят произведений Шекспира или квадратного уравнения, – примирительно проговорил Эдди. – Я хочу сказать, не будем отвлекаться.

Джейк задумчиво поглядел на Роланда.

– У меня в книжке написано, что загадки – это самая древняя из всех игр, в которую люди играют до сих пор. Я имею в виду, в моем мире. А парень, с которым я разговаривал в книжной лавке, сказал, что загадки – действительно дело серьезное, а не просто так шуточки. Он говорил, что когда-то из-за них убивали.

Роланд смотрел в пространство – в сгущавшийся сумрак.

– Да, – вымолвил он наконец. – Я сам это видел. – Он вспомнил одно состязание на ярмарке, которое закончилось не вручением обычного приза, гуся, а смертью того косоглазого мужичка в шляпе с бубенчиками, который корчился в пыли с кинжалом в груди. С кинжалом Корта. Мужик этот, бродячий певец и акробат, попытался обжулить Корта, стащив у судьи книжку, где на страницах из тонких пластинок коры были записаны все ответы.

– Ой-ой-ой, – выдавил Эдди. – Вы уж меня извините, глупого.

Сюзанна смотрела на Джейка во все глаза.

– А я и забыла… Ведь у тебя с собой книжка с загадками. Можно мне посмотреть?

– Да, конечно. Она у меня в ранце. Правда, там кто-то выдрал страницы с ответами. Наверное, поэтому мистер Тауэр отдал мне ее беспла…

Он умолк, когда чьи-то пальцы больно впились ему в плечо.

– Как, ты сказал, его звали? – переспросил Роланд.

– Мистер Тауэр, – повторил Джейк. – Келвин Тауэр. А я разве не говорил?

– Нет. – Роланд медленно разжал пальцы, отпустив плечо Джейка. – Но теперь, когда ты сказал, я, в общем-то, не удивляюсь.

Эдди открыл ранец Джейка, нашел книжку с загадками и бросил ее Сюзанне.

– Знаешь что, – сказал он, – а мне всегда нравилась эта загадка про трупы. Она, быть может, безвкусная, но забавная.

– Дело даже не в этом, – заметил Роланд. – Она бессмысленная, и у нее нет решения. В общем, глупая это загадка. А у хорошей загадки должен быть смысл. И решение.

– Господи Боже! Да вы, ребята, похоже действительно принимаете это серьезно?!

– Вот именно.

Джейк тем временем снова сложил растопку и старательно высекал искры, думая над загадкой, из-за которой начался спор. Неожиданно он улыбнулся:

– Костер. Правильно я угадал? Костер. Ночью пляшет, а днем отдыхает. Когда темно, мы его зажигаем и пламя пляшет. А днем мы его гасим, и оно вроде как отдыхает. В общем-то, просто.

– Все правильно. – Роланд тоже улыбнулся Джейку, но смотрел он на Сюзанну, которая углубилась в маленькую потрепанную книжку. Глядя на то, как она сосредоточенно морщит лоб, перелистывая страницы, как поправляет рассеянным жестом цветок в волосах, он подумал еще, что, наверное, только она, Сюзанна, способна почувствовать и понять, насколько важной для них может быть эта книжка загадок… вполне вероятно, что даже важнее, чем «Чарли Чу-Чу». Он перевел взгляд с Сюзанны на Эдди, и в нем опять поднялось раздражение, вызванное этой дурацкой его загадкой. Эдии еще кое-в чем напоминал ему Катберта, только в этом их сходство было не самым приятным: иной раз Роланду хотелось встряхнуть его так, чтобы из носу у него пошла кровь, а зубы просто повыпали изо рта.

«Спокойно, стрелок… спокойно!» – прозвучал у него в голове голос Корта, не то чтобы насмешливый, но ехидный. Роланд решительно отгородился от всех эмоций. Сделать это оказалось не так уж и трудно, особенно если вспомнить, что Эдди иной раз впадает в ребячество и начинает дурить, может быть, сам того не желая. Просто такой у него характер, сформированный отчасти ка, и тут уже ничего не поделаешь. К тому же Роланд прекрасно знал, что Эдди способен не только на идиотские выходки. Теперь, всякий раз, когда он начинал думать иначе, – совершая при этом ошибку, – стрелок вспоминал их ночной разговор на дороге три дня тому назад, когда Эдди обвинил его в том, что он использует их как пешки в своей игре. Тогда это его рассердило… и все-таки Эдди не так уж далек был от истины. Во всяком случае, Роланду стало стыдно.

Эдди, пребывающий, к счастью, в блаженном неведении относительно всех этих сложных Роландовых размышлений, неожиданно объявил:

– Зеленое, весит сто тон и обитает на дне морском – это что?

– Я знаю! – воскликнул Джейк. – Моби Сопля, большой и зеленый кит.

– Идиотизм, – буркнул Роланд себе под нос.

– Да… но поэтому и смешно, – сказал Эдди. – Между прочим, если хочешь знать, шутки тоже развивают ум и приучают мыслить неординарно. Видишь ли… – Увидев, какое лицо у Роланда, он рассмеялся и поднял руки. – Ладно, замяли. Сдаюсь. Ты все равно не поймешь. Даже за тысячу лет. Давай лучше посмотрим книжку. Я даже попробую отнестись к ней серьезно… но при условии, что сначала мы поедим.