Бесплодные земли - Кинг Стивен - Страница 114

– Когда мне понадобиться твое мнение, я у тебя спрошу, – отозвался Тик-Так ровным тоном. – А теперь, Гэш, закрой дверь… ты в хлеву, что ли, родился?

Одна из женщин – темноволосая – расхохоталась. Ее хриплый смех походил на воронье карканье. Но стоило Тик-Таку бросить короткий взгляд в ее сторону, как она сразу затихла и опустила глаза.

Дверь, через которую Гашер втащил Джейка в комнату, представляла собою, по сути, две двери. Расположение их напоминало Джейку люки шлюзовых камер космического корабля из фантастических фильмов. Гашер закрыл обе двери, потом повернулся к Тик-Таку и показал ему поднятый вверх большой палец. Тот кивнул и, протянув руку к кнопке на какой-то штуковине непонятного предназначения, похожей на кафедру лектора, медленно – чуть ли не томно – нажал на нее. Где-то в стене заработал насос. Свет неоновых ламп стал заметно слабее. Послышалось легкое шипение воздуха. Колесо на внутренней двери провернулось. И на внешней, наверное, тоже, предположил Джейк. Стало быть, это все-таки бомбоубежище. Когда насос отключился, лампы опять загорелись в полную силу – ярким, но все же приглушенным светом, не раздражающим глаз.

– Ну вот, – заключил Тик-Так с довольным видом и, повернувшись к Джейку, оглядел его с головы до ног. Джейк невольно поежился. Ощущение было такое, как будто его просветили рентгеновскими лучами, зарегистрировали и подшили в папку. – Все мы живы-здоровы. Сидим тут в тепле и со всеми удобствами, что твои блохи в ковре. Верно, Хутс?

– Ага! – поспешно откликнулся тощий высокий мужчина в черном костюме. Все лицо его было покрытой какой-то сыпью, и он непрестанно чесался.

– Я привел его, – сказал Гашер. – Я говорил, что во мне можешь не сомневаться. Если я что обещаю, я делаю.

– Да, – подтвердил Тик-Так. – Прямо в точку. У меня, правда, были сомнения насчет пароля, то есть, запомнишь ты его или нет, и в конце я уже было подумал, что сомневался не зря, однако…

Темноволосая женщина расхохоталась опять. Тик-Так повернулся к ней в пол-оборота… в уголках его рта притаилась усмешка, ленивая, если и вовсе не апатичная… и прежде чем Джейк успел сообразить, что происходит – что уже произошло, – женщина отшатнулась, широко распахнув глаза от изумления и боли, и схватилась руками за какой-то непонятный нарост на груди, которого не было там и секунду назад.

Только задним числом Джейк понял, что Тик-Так, оборачиваясь, сделал какое-то движение – молниеносное, не движение даже, а промельк. Только теперь, присмотревшись, Джейк понял, что тонкой белой рукояти кинжала, торчавшей из ножен, подвешенных на ремне на плече Тик-Така, на месте не было. Нож, вонзившийся в грудь темноволосой женщины, находился теперь на другом конце комнаты. Тик-Так выхватил и швырнул его с невероятною скоростью – даже Роланду, наверное, было бы трудно тягаться с ним. Это смахивало на какой-то фокус. Злобный, жестокий фокус.

В полном молчании все остальные наблюдали за тем, как женщина пошатнулась и сделала пару шагов по направлению к Тик-Таку, хрипло дыша и держась обеими руками за нож, вошедший ей в грудь по самую рукоятку. Проходя, она задела бедром торшер. Мужчина в черном костюме, которого Тик-Так назвал Хутсом, метнулся вперед и подхватил его, не дав упасть. Сам Тик-Так даже не шевельнулся; он так и сидел, неподвижный, на своем троне, перекинув одну ногу через подлокотник, и с ленивой улыбкой смотрел на женщину.

Она споткнулась о край одного из ковров и стала падать лицом вперед. И тут Тик-Так снова сделал одно движение, неуловимое, молниеносное: согнул, а потом резко выпрямил ногу, перекинутую через подлокотник кресла, ударив женщину в низ живота. Ее отшвырнуло назад. Изо рта ее хлынула кровь и попала на мебель. Женщина ударилась о стену и сползла по ней на пол, где и затихла, уронив голову на грудь, как киношная мексиканка в сиесту, присевшая отдохнуть у прохладной стены – почему-то у Джейка возникло такое сравнение. У него в голове не укладывалось, что она мертва: слишком быстро – до жути быстро – она перешла в царство мертвых из мира живых. Свет неоновых ламп превратил ее темные волосы в полупрозрачную дымку, отливающую голубым и алым. Остекленевшие ее глаза, в которых навечно застыло предсмертное изумление, смотрели прямо на Тик-Така.

– Я ее предупреждал, и не раз, насчет этого смеха, – заметил тот, переводя хмурый взгляд на вторую женщину, грузную, рыжеволосую, чем-то похожую на грузовик. – Или нет, Тилли?

– Предупреждал, – тут же поддакнула Тилли. Глаза у нее так и горели восторженным страхом. Похоже, все происходящее сильно ее возбуждало. Она то и дело облизывала губы. – И не раз. Могу чем угодно поклясться, чтоб мне провалиться.

– Ага, – лениво заметил Тик-Так, – с такой жирной задницей, как у тебя, провалиться недолго. Передай мне мой ножичек, Брендан, и не забудь протереть его хорошенько.

Приземистый кривоногий мужчина сорвался с кресла и бросился выполнять приказание. Нож поначалу не поддавался; он, похоже, застрял в кости незадачливой черноволосой женщины. Бросив испуганный взгляд на Тик-Така, Брендан покрепче схватился за рукоятку и потянул посильнее.

Тик-Так, однако, тут же забыл и о Брендане, и о бедняжке, которая – в буквальном смысле этого слова – умерла от смеха. Взгляд зеленых сверкающих глаз уже впился в Джейка, который явно интересовал его больше, чем мертвая тетка.

– Подойди ближе, салага, – велел Тик-Так. – Хочу получше тебя рассмотреть.

Гашер пихнул Джейка вперед. Тот споткнулся и наверняка бы упал, если бы сильные руки Тик-Така не подхватили его за плечи. Убедившись, что мальчик восстановил равновесие, Тик-Так отпустил его плечи, схватил за запястье левой руки и поднял ее кверху. Внимание его привлекли часы «Сейко».

– Если это действительно то, что я думаю, тогда это верный и истинный знак, – пробормотал Тик-Так. – Скажи-ка мне, мальчик… что это у тебя за сигул?

Джейку, который понятия не имел, что такое сигул, оставалось надеяться только на благосклонность судьбы.

– Это часы. Только они не работают, мистер Тик-Так.

Хутс хохотнул и тут же испуганно зажал рот ладонями, когда Тик-Так повернулся к нему. Впрочем, уже через секунду Тик-Так повернулся обратно к Джейку, и хмурое его выражение сменилось вдруг лучезарной улыбкой. Глядя на эту улыбку, как-то даже не верилось, что здесь, в этой комнате, только что произошло убийство – что у стены сидит мертвая женщина, а не киношная мексиканка, присевшая отдохнуть в сиесту. Глядя на эту улыбку, не верилось даже, что все эти люди – душевнобольные, а сам Тик-Так, скорее всего, самый буйный и главный псих в этом большом дурдоме.

– Часы. – Тик-Так кивнул головой. – Что ж, название вполне подходящее: в конце концов, для чего эти штуки, которые время показывают… чтобы часом на них поглядывать. Верно, Брендан? Гашер? Тилли?

Они ответили дружными возгласами одобрения. Одарив их своею обворожительною улыбкой, Тик-Так опять повернулся к Джейку. Джейк заметил, однако, что эта улыбка, пусть даже и располагающая донельзя, не затрагивает его глаз. Глаза Тик-Така не улыбались, они оставались такими же, как всегда: холодными, жесткими и любопытными.

Он протянул палец к часам на левом запястье Джейка – они показывали девяносто одну минуту восьмого, причем вечера и утра одновременно – и тут же отдернул руку, так и не прикоснувшись к стеклу над электронным, на жидких кристаллах, табло.

– Скажи мне, мой юный друг… эти твои «часы», они, часом, не с ловушкой?

– Чего? А-а! Нет. Они без ловушки. – Джейк дотронулся пальцем до «Сейко».

– Это еще ничего не значит, если они настроены на частоту твоего тела, – заметил Тик-Так. Теперь он перешел на резкий, пренебрежительный тон – таким тоном всегда разговаривал папенька Джейка, когда не хотел, чтобы его собеседники догадались, что он не врубается совершенно в предмет разговора. Тик-Так задумчиво покосился на Брендана, и Джейк догадался, что тот сейчас взвешивает все за и против, решая, стоит ли назначать кривоногого коротышку своим уполномоченным «дотрагивателем». Эта идея, должно быть, его не прельстила. Тик-так отвернулся от Брендана и опять заглянул Джейку в глаза. – Если эта фигня шибанет меня током, ты у меня через тридцать секунд задохнешься, дружок, носом в собственной заднице.