Крылья - Нестеренко Юрий Леонидович - Страница 168

— Цела? — Раджив бежал ко мне через весь зал.

Я села на полу, складывая ушибленные крылья и обалдело тряся головой.

— Ничего, — сказала я подбежавшему пилоту, потирая онемевший локоть. — Мои первые попытки ездить верхом кончались так же.

И я, конечно, продолжила, как продолжила и тогда. Эх, Йарре…

Разумеется, недостатки моей «конструкции» накладывали некоторые непреодолимые ограничения, мне нечего было и мечтать о фигурах сложного пилотажа, впрочем, большинство их не под силу и обычным летающим существам, да и простые маневры приходилось выполнять с большой осторожностью. Отчасти, впрочем, мне удалось это компенсировать за счет гибкости как самих крыльев, так и тела в целом — нужно было лишь научиться этим пользоваться. Ходить — и то надо учиться, а не то что летать!

Мои крылья уже ныли от усталости, на лбу красовалась шишка, не говоря о синяках, скрытых под одеждой, да и Раджив, несмотря на пониженную потребность людей во сне, уже позевывал, сидя на ящике. И все же я не успокоилась, пока не сделала уверенных три круга под самым потолком. Ни по высоте, ни по скорости, ни по легкости и надежности это не могло сравниться с флаером. Но зато я летала сама, на собственных крыльях! Мечта всей моей жизни!

Я низко скользнула над полом, опустила ноги и пробежала по инерции несколько шагов.

— Ну как? — гордо спросила я, останавливаясь перед Радживом.

— Замечательно, — заверил он меня. — Я же говорил — ты прирожденный летчик.

— Жалко, другие этого не видели. — Я отерла пот со лба и поболтала расстегнутой рубашкой. Обмахиваться крыльями уже не было сил.

— Можешь не беспокоиться — все записано во всех подробностях, снаружи и изнутри, — улыбнулся человек. — Нанозонды тоже постарались.

— Что?

— Ну, не думала же ты, что доктор Ли упустит такую возможность — исследовать, как учится летать крупное млекопитающее! Тем более не способное к полету в нормальных условиях. Это же уникальный материал!

— Так, значит, мне разрешили это только потому, что вам было интересно посмотреть, как работают в полете мои мышцы и органы? — произнесла я потрясенно.

— И это тоже, — подтвердил Раджив без тени смущения. — А что не так? Ты воплотила свою мечту и в то же время послужила науке. Кому от этого плохо?

— Да в общем-то никому, — признала я, — но можно было сначала спросить моего согласия. Я бы, положим, его дала, но надо было спросить!

— Тогда бы ты волновалась, зная, что каждый твой жест записывается, и это бы тебе здорово мешало.

— Что ж, логично, — согласилась я. — И все же, выходит, слова об уважении ко мне — это было только, чтобы я не волновалась? Как сладкий корень, который ветеринар дает пожевать тайулу…

— Вовсе нет, — решительно возразил Раджив. — Мы действительно тебя уважаем, уж я-то точно. Но откуда следует, что того, кого уважаешь, нельзя использовать? В этом нет ничего унизительного. Мы используем тебя, ты используешь нас — это и есть взаимовыгодное сотрудничество.

Подумав, я пришла к выводу, что он прав. Да и как я могла осуждать их за то, что они тайком записывали мой полет, если перед этим сама тайком пробралась в их ракету?

На следующий день я снова ходила летать под куполом и на следующий тоже. Я старалась использовать каждую минуту, понимая, что другой возможности может не представиться уже никогда; но, даже если бы я и решила посвятить эти дни чему-то другому, возможностей для этого было немного. Я была связана обещанием, данным Джорджу, и не могла передвигаться по базе иначе как в сопровождении кого-то из людей. Среди пришельцев находились желающие со мной поболтать, но в основном они расспрашивали о моих приключениях, а сами избегали рассказывать о базе и космических полетах. Видимо, в непосредственной близости от начальства у них обострилось желание соблюдать инструкции, говорившие о «недопустимости какого-либо экспорта высоких технологий низшим культурам». Полноценной экскурсии по базе я так ни от кого и не добилась, даже от Раджива. Не иначе, люди опасались, что я могу прихватить на память какое-нибудь высокотехнологичное устройство, тем более что многие из их устройств, кажется, были совсем крошечными. Не скажу, что такая мысль совсем ни разу у меня не мелькнула (хотя это не значит, что я собиралась на самом деле нарушить слово!), но все равно было обидно. А еще хуже, чем обида, жгло неутоленное любопытство.

И с каждым днем я все яснее понимала, что не хочу возвращаться. Я, пилотировавшая флаер, летавшая на собственных крыльях, побывавшая на луне, почувствовавшая на личном опыте, что такое одна пятая земной тяжести и пятикратная перегрузка, видевшая многоногих роботов и живые картины на стенах, спавшая на кровати, по сравнению с которой ложе ранайских королей — просто грубый топчан, узнавшая, что такое эволюционная теория, световой год, полимер, нанозоль и много чего еще, а главное, способная узнать и увидеть в тысячи раз больше, если бы пришельцы приняли меня как свою, должна вернуться вниз и провести всю оставшуюся жизнь в убогом городишке, задыхающемся в тесном кольце обомшелой крепостной стены, с его узкими улочками в тйорлином навозе и смрадом сточных канав, с его сырыми перинами, вывешенными сушиться под окнами, с его чадящими факелами, с его пьяными песнями, несущимися из дверей ближайшего кабака, с его серостью, грязью, нищетой, болезнями, неурожаями…

Йартнар, столица провинции могущественного Ранайского королевства! Даже в те времена, когда я еще не помышляла о пришельцах, я предпочитала чистый воздух лесов и полей твоему затхлому величию. А уж теперь, когда я узнала, как живут истинно цивилизованные существа…

Однако время бежало неумолимо, и на третьи сутки ближе к вечеру Джордж потребовал меня к себе.

— Ракета скоро стартует, Эйольта. Если у тебя еще остались какие-то дела…

— Остались, — уверенно заявила я. — Еще лет на… сколько там еще продлится ваша экспедиция?

Джордж болезненно поморщился.

— Мы же договорились — это не обсуждается. Мы не имеем права увозить представителей некосмических цивилизаций с их планеты, даже с их согласия. Ты ведь понимаешь, что в этом случае уже никогда не сможешь встретиться с представителями своего биологического вида? Это значит, никогда не сможешь иметь детей и все такое…