Крылья - Нестеренко Юрий Леонидович - Страница 120

— Ну так поднимайся сюда. Трабдор, проводи, да повежливее.

Моих крыльев он не видел, рассудила я, и я их ему ни за что не покажу. Брачный сезон кончился, по крайней мере, у меня сезонные признаки уже пропали. Что еще мне может грозить? Я двинулась вверх по ступеням, сопровождаемая надутым от обиды Трабдором.

Я долго вытирала ноги перед порогом, прежде чем решилась ступить на ковры внутри. На второй этаж вела изящная винтовая лестница — не крутая, как в ранайских замках, где она служит исключительно целям фортификации, а пологая, беломраморная, с широкими слегка изогнутыми ступенями и посеребренными перилами — конструкция столь эстетичная, что казалось даже странным наличие у нее утилитарной функции. Все-таки при всех нелепостях кастовой системы вкус у гантрусов есть.

Хозяин, облаченный в желтый парчовый халат до пят, встретил меня, широко улыбаясь, и сразу проводил к столу. Я ожидала, что меня накормят где-нибудь на кухне, где питается прислуга, но нет, меня ожидал накрытый стол во внутренних покоях. Полированная овальная столешница прекрасно вписывалась в интерьер полукруглой комнаты, солнце сияло на серебре приборов и дробилось радугами в хрустальных гранях бокалов, но аппетитные запахи интересовали меня в тот момент больше, чем эстетичные виды. Хозяин сел на свое место и приглашающе указал на круглый стул напротив.

— Мне сейчас нечем отблагодарить тебя, — на всякий случай уточнила я.

В гантруском языке нет обращения на «вы»; кастовые различия подчеркиваются всякими титулами, в которых я, однако, толком не разбиралась, как и в знаках каст, носимых гантрусами на одежде.

— Ничего. Ешь, ты голодна.

Больше меня не надо было уговаривать. Большинство блюд — а их было добрых полтора десятка, хотя и маленькими порциями — было мне незнакомо, и есть приходилось не вилкой, которая отсутствовала у гантрусов, а чем-то вроде широкого серебряного пинцета, но это не имело никакого значения после месяца питания размоченным в вине зерном…

Прошло совсем немного времени, прежде чем я откинулась на изогнутую спинку стула, обводя осоловелым взглядом пустые приборы.

— Спасибо. — На самом деле я попыталась компенсировать незнание титулов более церемонной гантруской формой благодарности: «Пусть боги дадут тебе то, что ты не можешь взять сам».

Он вновь улыбнулся:

— Думаю, тебе следует принять ванну.

По гантруским понятиям, фраза была грубой — типичное обращение хозяина к слуге, — но я не чувствовала ничего, кроме благодарности. Слуга проводил меня в небольшую комнатку с медными крючками для одежды на стенах. Я, однако, сказала, что разденусь рядом с ванной.

— Сними хотя бы свою робу. —Нет.

— Неужели ты думаешь, что в доме рацаха Зак-Цо-Да-ба кто-то позарится на твои… — последнего слова я не знала, но оно наверняка означало «лохмотья» или «тряпки».

— Повежливей, а то пожалуюсь твоему хозяину, — одернула я слугу. Он усмехнулся, однако спорить не стал и открыл передо мной дверь, откуда дохнуло влажным теплом и какими-то экзотическими ароматами.

Ванна — это было очень скромно сказано. За дверью меня ожидал настоящий мраморный бассейн овальной формы, заполненный горячей водой, от которой исходил приятный запах. В углублениях вдоль бортика лежали прозрачное мыло нескольких цветов, щетки с мягким и жестким, длинным и коротким ворсом, стояли флаконы с благовониями… Я мигом скинула одежду и нырнула в бассейн.

И за что мне такое счастье? — лениво думала я, нежась в теплой воде. Ну а почему нет? Почему пожилой гантруский богач не может бескорыстно сделать добро попавшей в беду девчонке? Его ведь от этого не убудет. И роскошный завтрак, больше похожий на хороший обед, и все эти благовония для этого рацаха — совсем пустяковые траты. Может быть, у него нет своих детей. Или, напротив, я напомнила ему любимую внучку…

Я уже и не помнила, когда мне в последний раз было так хорошо. Глаза слипались в блаженной полудреме, и я бы, наверное, совсем уснула, откинув голову на обитый чем-то мягким бортик, но негромкий шаркающий звук вывел меня из этого состояния. В трюме я привыкла просыпаться от малейшего шороха — а вдруг это матросы спускаются? — так что сразу же встрепенулась. И увидела «доброго дедушку». Совершенно голый, в одних шлепанцах, Зак-Цо-Даб подходил к бассейну.

Моей первой мыслью было, что он тоже хочет принять ванну. Я, должно быть, залежалась здесь сверх всяких норм приличия, и сейчас он попросит меня освободить бассейн. А может, у гантрусов есть обычай принимать ванну вместе с гостями, подобно тому, как у нас с гостями обедают? Мне, правда, никогда не приходилось слышать о таком обычае, да и не очень-то он был бы гигиеничным…

Но тут я заметила, что с его телом что-то не так, и поняла, что именно. Мне, разумеется, прежде приходилось видеть голых мужчин, но никогда — в возбужденном состоянии, со всем этим хозяйством, не упрятанным в кожную складку, а вылезшим наружу. Чем-то мне это зрелище напомнило сросшихся близнецов. Некой дисгармонией, неуместной непропорциональностью. Что ни говори, а женщины даже с сезонными признаками выглядят куда эстетичней… Итак, для Зак-Цо-Даба брачный сезон еще не закончился! Притом не закончился настолько, что хозяина дома не останавливает даже угасание сезонных признаков у меня.

Вообще-то совокупление с женщиной, у которой нет сезонных признаков, означает для нее не только психическую, но и физическую травму. Вплоть до смерти от внутреннего кровотечения. Поэтому такое карается еще суровее, чем обычное изнасилование, по крайней мере, по ранайским законам… И, как известно, не может привести к зачатию. До какого же безумия доводит мужчин похоть, если они готовы пойти на то, что абсурдно и с точки зрения разума, и с точки зрения биологии!

Конечно, он не мог этого не знать, но, должно быть, решил, что с нищенкой можно не церемониться. И предпочел пойти на преступление, нежели потерпеть еще день-два, пока его собственный сезон тоже закончится. Старый йитл, возомнивший, что деньги дают ему право на все…

Я вскочила, разбрызгивая воду.

— Не подходи ко мне!

— Ну-ну, — увещевающе произнес он. — Я был добр к тебе, теперь ты должна быть добра ко мне. Ты же не хочешь, чтобы я позвал на помощь слуг?