Необыкновенные истории о самом лучшем папе на свете - Волцит Петр Михайлович - Страница 2

- Как же, - говорит, - вам удалось этот сорт (он сказал название, да я не запомнил) вырастить: он же в наших краях не то что урожай дать, а даже зиму пережить не может?

Ещё бы! Яблоки-то магазинные.

- А это, - папа без запинки, только порозовев слегка, отвечает, - мы яблоню генномодифицировали: гены морозостойкости южному сорту вживили.

Тут гости опять завосторгались, заохали, заахали, а кто-то просто ойкнул. А профессор ужасно разволновался.

-Надо же, - говорит, - до чего наука дошла! Пойду-ка я ещё раз повнимательнее на это чудо-дерево взгляну.

Ну все за ним, конечно, пошли, папу поздравляют, руки жмут, автографы просят. Подбежал профессор к генномодифицированному дереву - и прямо остолбенел. А потом вдруг как согнётся пополам да как начнёт хохотать, чуть на клумбу с бархатцами не упал! И все гости захохотали, захихикали, а один вежливенько так хехекнул. Даже папе пришлось смеяться, хотя и покраснел он, словно те магазинные яблоки. Приехали-то мы накануне вечером, уже темно было, и второпях развесили их на дубе!

Суперсудоку

Мой папа умный, как Эйнштейн! Он даже время умеет замедлять и ускорять, как в теории относительности.

Вот что в прошлые выходные было. Встал я с утра, сделал уроки. Хотел было пойти спросить маму, не нужно ли ей помочь, но смотрю, она картошку на обед чистит. Не-е-е, думаю, попозже спрошу. Бабушка к соседке пошла, а папа уселся в кресло и газету читает.

-Пап, - говорю я таким жалобным-прежалобным голосом, - давай модель вертолёта клеить, ты ещё на прошлой неделе обещал.

-Угу, - отвечает, - пять минут! Дочитаю статью, и поклеим.

Сел я ждать, смотрю на часы. А тут папа ка-а-ак замедлит время: я всё смотрю и смотрю, все глаза проглядел, а стрелка словно приклеенная. Я давай её взглядом толкать, но куда мне папу пересилить! Он же как будто и не делает ничего: сидит себе, статью дочитывает. Одну дочитал, вторую дочитывать начал. А я смотрю, на обороте газеты ещё кроссворды, судоку и головоломки всякие - так он вовек не кончит дочитывать!

Схватил я ручку и давай тихонько - чтобы папа не почувствовал - все задания решать. Тут время и

побежало: не успел я последнее слово отгадать, смотрю, уже полчаса прошло. Стрелка, которая на месте стояла, словно прыгнула. А как стали мы вертолёт клеить, так она совсем с цепи сорвалась: завертелась, как пропеллер, аж посуда на шкафу дребезжит. Только начали, а уже мама обедать зовёт. Прямо не теория относительности, а практика...

А за кроссворд тот мне попало потом. От ма-мы - оказывается, это она хотела его разгадывать, когда папа все свои статьи дочитает. А ещё папа сказал, что у вертолёта не пропеллер, а винт называется. Ну и что: зато я фамилию Эйнштейна правильно написал!

Лучшая в мире лошадь

Затеяли мы как-то с сестрой на даче играть в индейцев. Понавязали перьев на голову, раскрасили лицо гуашью, а папу упросили стать лошадью. Классно! Я на коне гарцую, топориком кухонным, словно томагавком, размахиваю1, Катя сзади бегает с боевым кличем, бабушка шарахается, клубок роняет, мама кричит: «Только не на кухню, я с кипятком!» - в общем, полный восторг. Катя выбежала во двор, мы за ней, и тут я, раздухарившись, со всего маху метнул свой «томагавк» в забор. Думал, засажу топор в дерево, словно заправский индеец.

Засадить-то засадил, но доска оказалась гнилой и от удара вылетела к соседу. А сосед наш живность всякую держит. И надо же было так случиться, что именно в это время он выпустил всех животных погулять!

Первым в дырку метнулся кролик, за ним ещё четверо, потом два поросёнка, ободрав бока об узкую щель, с визгом полетели в папины гладиолусы. Наконец и до кур донёсся пленительный аромат свободы, и они с бешеным кудахтаньем прыснули в наш сад, словно пельмени из пачки. Лишь через несколько секунд за ними, раздирая доски руками и оставляя на них клочки не очень чистой майки, с немного диким и очень зверским рёвом, которому молоденький поросёнок Тараска, переключившийся тем временем с гладиолусов на картошку, научится ещё только года через два, к нам вломился сосед дядя Фёдор. Услышав хозяина, кролики, до этого перепуганно вжимавшиеся в землю, приобрели больше уверенности в себе и, смешно подбрасывая длинные породистые уши, ринулись копать норы на клубничной грядке - спасаться.

От радостного кудахтанья кур закладывало уши. Поросюшка Геля, тоненько хрюкая, мелко трусила по грядкам и междурядьям, каждый раз ловко ускользая из рук рычащего дяди Фёдора. Её дружок Тараска, пробегая мимо окна дома, пнул клубок, который бабушка, неосторожно выглянувшая в окно, с тихим безнадёжным «Ой!» выронила из рук, тут же запутался в шерсти задними ногами, но, не сбавляя ходу, продолжал носиться, ловко подкидывая сразу обе связанные ноги и опутывая разматывающейся ниткой всё вокруг.

1 Ребята, вы за мной не повторяйте!

Казалось, хаос безоглядно и навсегда захватил наш сад. Вдобавок я вдруг обнаружил, что земля стремительно удаляется от меня - у моей «лошадки» вдруг удлинились передние и задние ноги, она встала с колен, тряхнула невесть откуда выросшей гривой и громко заржала. С громовым топотом помчался папа прямо на Тараску, собиравшегося закусить мамиными бегониями. Отчаянно взвизгнув, поросёнок через щель, расширенную дядей Фёдором, бросился обратно к себе и испуганно вжался в самый тёмный уголок свинарника. Следом через дырку метнулись кролики, а куры, от испуга научившиеся летать, махнули прямо через забор. Последним вернулся домой дядя Фёдор, успевший-таки схватить Гелю за задние ноги. Испугавшись оскаленной морды разгорячённого скачкой коня, он, держа Гелю подмышкой, залез на яблоню, пробежал по толстой ветке над забором и рухнул, поскользнувшись, прямо в мягкую и тёплую компостную кучу, лениво пованивавшую под июньским солнцем.

Конь-огонь удовлетворённо фыркнул по-лошадиному, затем стал обратно папой и ещё раз удовлетворённо хмыкнул человеческим голосом. На этом удовольствие кончилось: дальше были только починка забора, перекопка затоптанных грядок, подвязывание пострадавших цветов. Жизнь вернулась в свою колею, и только папа долго потом налегал на салат и овсянку. Что, не верите? Посмотрите на забор: вон доска, которую взамен выбитой вставили, - до сих пор светлее остальных. И овсянкой вся кладовка забита: мама накупила впрок, а у папы к концу лета прошла его лошадность. Что теперь с этими мешками делать?..

Солнце

Ох, что тут у нас было! Мы с папой жили на даче - он специально отпуск взял, со мной на весенних каникулах посидеть. Чуть не поседел - так за солнце распереживался.

А дело было так. Весна у нас выдалась затяжная: уже апрель на дворе, а снега до подоконника, и никак он не тает. Солнце вроде бы и светит, но что-то не греет. Тут папа и говорит:

-Болеет, видать, наше Солнышко. Наверное, витаминов ему не хватает.

Сходил в магазин на шоссе, вернулся с большим пакетом апельсинов, мандаринов, ананасов и прочих фруктов. Распалил самовар на террасе, перегнулся через перила и зовёт:

-Приходи, - говорит, - дорогое Солнышко, чаю с нами испить да плодов заморских отведать!

Протянул руки и помог Солнышку на террасу спуститься - прямо через перила, потому что крыльцо узкое, там Солнце не пролезет. Положил на табуретку толстый лист железа - чтобы не загорелась - и усадил Солнце на почётное место. Жар такой стоял, что снег вокруг дома сразу таять начал, аж ручьи зажурчали и подснежники пробиваться пошли. А Солнышко знай чай горячий попивает да мандаринами закусывает. Зарумянилось, ещё ласковей стало. А потом вдруг как подскочит: