Стопроцентно лунный мальчик - Танни Стивен - Страница 48

Из круглого здания доносились загадочные звуки. Какое-то бормотание…

Жалобные человеческие голоса.

Глава 13

Первая мысль была: бежать!

Но для Иеронимуса и Слинни бормочущие голоса звучали чудовищно знакомо.

Ошибиться невозможно: там, внутри, есть некто стопроцентно лунный, и он или она только что показали кому-то свои глаза.

К общему хору причитаний прибавился новый голос. Все как всегда — неразборчивые молитвы, Иисус и Пикси, обрывки детских воспоминаний, растерянность и тоска…

Слинни протянула Брейгелю омни-трекер.

— Держи эту штуку и беги отсюда за три квартала. Спрячься вон в том доме на углу, где стена треснула. Приборчик не потеряй: скоро подъедут Пит и Клеллен, они нас найдут по сигналу омни-трекера.

— Пит и Клеллен? — переспросил Брейгель, явно ничего не понимая.

— Ну да. Уже забыл? Они приедут за нами. Мы думали, что сегодня здесь будет вечеринка, а ее перенесли. Надо будет сказать об этом Питу и Клеллен.

— А вы с Иеронимусом куда?

— Пойдем посмотрим, что творится в том здании. Тебе туда нельзя.

— Почему это?

— Возможно, то, что там происходит, опасно для людей с обычными глазами. У нас с Иеронимусом глаза необычные, поэтому мы и носим очки. Там, в здании, могут быть люди с такими же глазами, только без очков. Если они на тебя посмотрят, тебе может стать плохо.

— Я думал, у тебя со мной свидание?

— Да-да, с тобой.

— А ты целовалась с Иеронимусом!

— Что делать, бывает.

Слинни сунула Брейгелю в руки омни-трекер и чмокнула в щеку.

— Беги! Беги изо всех сил и жди нас там! Никуда не уходи, пока Пит и Клеллен не приедут. Мы скоро вернемся. А если из здания выйдет кто-нибудь другой, иди на шоссе, встречай там Пита и Клеллен, возвращайтесь все вместе домой и никогда никому не рассказывайте, что сегодня было!

Спрятавшись за углом, они смотрели вслед бегущему Брейгелю. Он мчался в полутьме, прыгая через кабели и обломки бетонных плит, в замшевом фиолетовом смокинге и цилиндре из крокодиловой кожи.

Иеронимус и Слинни не знали, чего и ждать. Судя по количеству пыли, скопившейся на автомибилях, люди сюда приезжали в разное время.

«Кем надо быть, чтобы оставить машину в таком месте?» — недоумевал Иеронимус.

Они подошли к зданию, откуда доносились голоса. Дверь давно отвалилась и лежала перед входом, словно растрескавшийся пластиковый коврик. Свет внутри не горел — видимо, хватало освещения от полупрозрачного пластикового купола, тоже немного напоминающего странный громадный глаз.

В вестибюле стояли вдрызг изрезанные банкетки. На стене висела картина — изображение человека в полный рост, одетого в необычную форму. Иеронимус и Слинни такой никогда не видели. Перекосившийся от времени портрет покрывала пыль. Рядом на стене виднелась рельефная надпись: «Проекционный техбольсинатор “Камера обскура”».

Все увиденное казалось совершенно бессмысленным. Внутри здания голоса звучали громче. Похоже, там бормотали и плакали человек шесть или семь.

Вдруг Иеронимус и Слинни увидели какого-то человека. Он сидел на полу прямо под загадочной надписью, страшно исхудалый, изможденный и словно пьяный, с растрепанной светлой бородой и длинными сальными космами. Он выглядел так, словно уже месяц не мылся. Одет он был в светло-зеленый свитер и вельветовые штаны с дырами на коленях. Глаза воспаленные, сплошь в кровавых прожилках, зрачки невероятно расширены. Увидев Слинни с Иеронимусом, он улыбнулся и затянул нараспев:

Иисус и Пикси, славы час настал!

Пикси, Пикси, Божья фея,

Мчусь я сквозь огонь и воду

И разбитые обломки бешеных автомобилей.

Видит он цвет соленой крови,

Из очей его демоны взирают.

Смотрите! Глаза его привычный свет убивают…

Иеронимус опустился на колени возле загадочного человека.

— Кто вы? Что здесь вообще происходит?

Бородач силился что-то сказать, но не мог выговорить ни слова.

Слинни тоже бросилась на колени.

— Эти голоса! Там есть стопроцентно лунные люди? Кто-то посмотрел на вас без очков?

Странный дядька уставился на нее и вдруг расхохотался, будто закашлялся. Затем с трудом поднялся на ноги. Грязен он был неимоверно.

— Идите за мной, — осклабился он. — Я уже как раз готов добавить…

Иеронимус и Слинни с опаской последовали за ним в темный коридор, идущий вдоль круглой наружной стены здания. Вдруг оба ахнули: их странный провожатый переступил через три обтянутых высохшей кожей скелета, валявшиеся прямо на полу.

— О них не волнуйтесь, — ухмыльнулся оборванец. — Когда я приехал, они уже были мертвые. Уйти-то отсюда нелегко. Не знаю, смогу ли я уйти, мне здесь до того нравится…

— По-моему, вы голодаете! — воскликнула Слинни. — Когда вы в последний раз ели?

Он улыбнулся.

— Здесь никто не ест.

Оборванец распахнул дверь в огромный круглый зал, и перед ними открылось самое неожиданное зрелище.

Все стены в зале были сплошь четвертого основного цвета.

На полу, на тонких матрасах сидели и лежали десятки людей. Словно в трансе, они рассматривали запретный цвет. Некоторые стонали, некоторые вставали на колени, другие спали, а несколько человек явно уже умерли.

Вонь стояла непереносимая: гниль, пот, разлагающаяся плоть, фекалии, моча. Кое-кто в зале успел исхудать не меньше бородатого, а кто-то, судя по всему, совсем недавно приехал.

Шум стоял ужасный. Все нечленораздельно бормотали и все таращились на стены, словно старались впитать в себя недоступный разуму цвет.

«Как они сумели покрасить стены? — изумился Иеронимус. — Неужели кто-то нашел пигмент четвертого основного цвета? Может, привезли с других планет?»

Он подошел ближе и вдруг понял весь ужас происходящего. Сразу стало ясно, что было раньше в Джойтауне-8 и почему сюда стекаются люди…

Иеронимус схватил Слинни за руку.

— Уходим! Скорее!

Слинни, ошарашенная всеми этими событиями, вырвала руку и тоже шагнула к стене. Она мгновенно поняла, что тут не краска, а чудовищная мозаика, покрытая для сохранности тонким слоем прозрачного лака. Слинни прижала к лицу ладони и дико закричала, добавив свой голос к истерическому хору, переполнявшему это мерзкое, отвратительное здание.

Иеронимус упал в кучу осколков — стекло, должно быть, разбилось лет сто назад. К счастью, за это время непогода сгладила острые края, и он не порезался. Слинни, схватив Иеронимуса за локоть, помогла ему встать, и через секунду они уже бежали, не разбирая дороги, по закоулкам Джойтауна-8. Рядом бесшумными белыми призраками летели колибри. Перед напуганными подростками разворачивалась запутанная панорама мертвого города — бесконечные бетонные джунгли, переплетения проводов, обломки непонятных машин. Ощущение, что они в ловушке, усиливалось с каждым шагом. Иеронимус и Слинни уже не помнили, в какой стороне Брейгель. Они потеряли чувство направления, стараясь уйти подальше от кошмарного купола.

На пути попался домик с обвалившейся крышей — наверное, бывшая караулка, судя по тому, что на полу валялись примитивные старинные ружья и странная металлическая штуковина, вроде миски или небольшого тазика: Иеронимус решил, что это древняя каска. Приглядываться не хотелось. Весь этот поселок навевал жуть. И нигде ни одной надписи. Если в те времена и были какие-нибудь печатные тексты, чернила давно выцвели, а бумага рассыпалась в прах. Осталась только круглая стена четвертого основного цвета, ныне объявленного вне закона, подпольный аттракцион для любителей острых ощущений, а может, религиозных фанатиков.

Иеронимусу вдруг стало совсем страшно.