Ювелир. Тень Серафима (СИ) - Корнева Наталья - Страница 125

Два тела сшиблись в головокружительном полете и на миг, казалось, недвижно зависли в воздухе. Но у лорда Эдварда не было времени лицезреть сей увлекательный поединок. Его капризный маячок вел за собой, сквозь незримые лабиринты серого киселя реальности, прочь, прочь из этого кошмара… Однако Менея уже настигал его. Он приближался быстро и страшно, как лесной пожар. Движения лиса были почти неразличимы, он словно летел, не касаясь земли даже подушечками лап.

Светляк вдруг сделал резкий разворот, заставив лорда Эдварда повторить этот маневр и бежать навстречу брату Саранде, которая, между прочим, двигалась сверхъестественно быстро и уже ненамного отставала от Менеи. Подобно фанатично настроенному самоубийце, с пугающим рвением стремящемуся окончить свой земной путь, заклинатель сам спешил навстречу своей смерти. Что ж, ускользнуть от этих двоих всё равно бы не удалось. Кажется, блестящий план Карла всё же не сработал… хотя попытка была достойная.

Не снижая скорости, даже не пытаясь уклониться в сторону, маг молниеносным движением извлек из ножен клинок и кубарем кинулся под ноги Менее. В это самое мгновенье лис прыгнул, что было очень даже кстати. Нацеленные в горло лорда зубы клацнули над самым ухом и вцепились в плечо, а когти кровавыми узорами располосовали плоть, защищенную только тонкой материей. Но и бросок человека был удачен: чудовищная сила инерции с обеих сторон помешала лису в последний момент избегнуть столкновения, и оборотень напоролся на выставленный меч, как на рожон. Удачное стечение обстоятельств спасло правителя Ледума. В который раз удача была на его стороне. Поняв это, с удвоенной энергией маг продолжил начатое и мощным движением распорол лису брюхо. Неудержимой склизкой волной внутренности зверя хлынули наружу, как если бы туша была выпотрошена безжалостной рукой мясника. Два тела сцепились и быстро покатились по земле, заливая друг друга кровью. Глаза Менеи были совсем близко. Заклинатель мог заглянуть в них и увидеть, как они цепенеют и гаснут, будто некий свет уходит из капель темного янтаря. Повреждения, которые получил лис, были несовместимы с жизнью, даже учитывая невероятную живучесть оборотней. Нельзя успешно регенерировать, когда твои внутренние органы кровавой кашей вывалились из брюшной полости, а прямиком в сердце, застряв в сломанных ребрах, уперлось острие клинка. Менея умирал… нет, не умирал - он был уже мертв, и его судорожная предсмертная хватка жгутом скрутила человека. Задыхаясь под тяжестью мертвого тела, лорд Эдвард тщетно пытался освободиться от этих не в меру крепких объятий, как вдруг острый запах звериной крови ударил ему в лицо… собственная кровь заклинателя сочилась из ран, достаточно глубоких, чтобы регенерация заняла какое-то время, смешиваясь с кровью оборотня, и уже невозможно было определить, где чья… окровавленная пасть Менеи наконец разжалась, и голова бессильно завалилась набок, стекая с плеча человека, будто труп улыбался зловещей улыбкой.

От кровосмешения лорду стало дурно. Он почувствовал слабость и дрожь в руках, переходящую в озноб во всем теле. Обычный человек был бы заражен и несколько суток умирал в муках, если бы в его вены попала кровь нелюдя, но более сильная драконья кровь в жилах стража действовала как противоядие, вытесняя, отторгая всё чужеродное. Никакая инфекция не могла выжить в этом огненном горниле, выдержать священный жар. Совсем немного времени, и страж опять будет, как новенький. Если бы только это время было!

…Реальность неожиданно начала меняться.

Саранде уже добралась до них и мгновенно почувствовала смерть. Она взвыла пронзительно и коротко, и бросилась на заклинателя с бешенством матери, защищающей единственное дитя, не осознавая того, что оно уже мертво.

Хищная морда лисицы, лицо разъяренной женщины с высокими острыми скулами… два этих облика внезапно слились в восприятии в чудовищную ритуальную маску, изменившую цвет и разбухшую от немыслимого количества крови - застарелой, давнишней, и совсем свежей. В следующий миг в глазах потемнело и откуда-то появилось ощущение стремительного падения.

Словно из колодца или какой-то черной норы маг вывалился наружу, в ослепительно яркий божественный свет, который спустя пару мгновений оказался всего лишь тусклым ледумским днем. А в ушах еще долго отдавался страшный истерический визг Саранде, королевы лис, потерявшей единокровного брата.

Смерть сегодня прошла слишком близко, но всё-таки миновала его. Токсичная кровь оборотня шипела и дымилась на одежде, как блин на раскаленной сковороде, разъедая ткань и открытые участки кожи. Даже не отследив момент, когда совершил это, правитель машинально связал две точки пространства и телепортировался в свой дворец. Едва оказавшись в безопасности, маг почувствовал резкий упадок сил и рухнул на пол, как подкошенный. Его трясло - от ярости, от требующего колоссальных затрат энергии процесса регенерации, от всего ужаса и напряжения пережитого.

- Мерзавцы, - задыхаясь, шумно выдохнул лорд, не имея сил подняться. - Они предали меня!

- Нет, Эдвард, - внезапно возникший Альварх в мгновение ока понял, что произошло. Опустившись на колени подле своего стража, дракон с тревогой склонился над ним, оценивая состояние, и одним бережным прикосновением унял эту нервную дрожь. Выражение детского лица было пугающе серьезно, холодные солнца в глазах сияли неприятным металлическим блеском, - так, что человек не смог смотреть ему в лицо.

- Они предали меня, - тихо, спокойно и зло закончил ящер. - И за это заплатят.

***

Сквозь круглую линзу монокля, с упоением безумного ученого, глава особой службы рассматривал им же самим созданное произведение искусства: стену кабинета украшала широкая, размашистая схема, смысл которой остался бы загадкой для любого постороннего взгляда. Однако Винсент, по всей вероятности, находил и открывал в ней бездны логической связности.

Всё это дело было каким-то ненастоящим, нарочно сфабрикованным. Это не давало канцлеру покоя. Вот уже долгое время он тщетно пытался найти подлинный мотив покушения, - с помощью которого обычно непозволительно просто и быстро вычисляется преступник. Однако здесь… здесь всё было не так однозначно. Будто умелая рука оставшегося в тени режиссера исподволь управляла этим мастерски поставленным спектаклем, где актеры исполняли свои роли даже не подозревая о том, - но от этого не менее блистательно. Любопытная теория продолжала развиваться и в конце концов привела канцлера к мысли, что покушение на правителя Ледума не несло в себе цели собственно убийства. По природе своей оно напоминало скорее первое движение маятника, доселе пребывающего в покое. Оно словно бы запустило в действие некий механизм, вывело из равновесия всю систему. Продолжая параллель с драматургией, можно было сказать, что покушение было лишь завязкой, начальной стадией пьесы, породившей основной конфликт. Но маятник продолжал раскачиваться, колебания его всё ускорялись, всё усиливались, а это значит - и развитие, и кульминация, и эпичная развязка еще ожидают их впереди. Принимая во внимание размах действа, в качестве подмостков выступит не только Ледум - вся Бреония.

Эти сравнения понравились канцлеру. Размышляя над ними, он продолжал рассеянно чертить на гладкой серой стене, и из-под кисти следователя сами собой выходили чертежи и классические формулы, описывающие различные случаи гармонических и нелинейных колебаний маятника. Внезапно взгляд его соскользнул по ним в пустоту и остановился. Вот же он, ключ к разгадке! Строгое лицо Винсента будто просветлело. С чего он, черт побери, взял, что маятник будет двигаться по синусоиде? С чего он решил, спрашивается, что система снова начнет стремиться к равновесию, к возвращению в изначальную точку?! Природа любит, когда восстанавливается гармония, но по естественному ли пути развивается это движение? Возможно, действие первоначального импульса таково, что спровоцировало рождение хаоса? Если же это так, то система примется демонстрировать хаотическое поведение, и траектория движения маятника станет почти непредсказуема.