Еще одна из рода Болейн (Другая Болейн) - Грегори Филиппа - Страница 9

Я думала, она заупрямится; Анна рядом со мной вся напряглась, и я поняла — она тоже ждет, что же теперь сделает принцесса Испании и королева Англии.

— Простите, миссис Кэри, если я доставила вам неудобство, — сказала та спокойно.

Жалкая победа. Богато устланный коврами шатер, женщина, годящаяся мне в матери, и я полна сочувствия — ей же так больно. Я даже забыла о короле, остались только мы двое, обреченные стать источником страдания друг для друга.

— Всегда рада служить вам, королева Екатерина, — ответила я, и это было правдой.

Она взглянула на меня, будто читая мои мысли, и повернулась к мужу:

— Лошади готовы к турниру? Вы уверены в себе, ваше величество?

— Сегодня — или я, или Суффолк.

— Вы будете осторожны, сир? Не беда — проиграть такому бойцу, как герцог, но если что-то случится с вами — королевству конец.

Короля не особо обрадовало такое проявление любви и заботы.

— Вы правы — пока у нас нет сына.

Королева вздрогнула, краски сбежали с ее лица.

— Еще есть время, — прошептала она чуть слышно. — У нас еще есть время.

— Не так уж много, — отрезал он. — Мне пора, надо приготовиться.

Он прошел мимо, даже не взглянув на меня. Анна, я и остальные дамы присели в реверансе. Выпрямившись, я заметила — королева глядит на меня не как на соперницу, она снова видит во мне свою маленькую камеристку, всегда готовую услужить. Казалось, она ищет того, кто понимает, как ужасна участь женщины в этом мире мужчин.

Вошел Георг, грациозно преклонил колени перед королевой:

— Ваше величество, я пришел к прекраснейшей даме Кента, Англии и всего мира.

— Встаньте, Георг Болейн, — улыбнулась королева.

— Я бы предпочел умереть у ваших ног, — возразил он.

Королева легонько ударила его по руке веером:

— Я бы предпочла услышать о шансах короля в предстоящем турнире.

— Кто поставит против него? Он лучший наездник. Но я готов держать пари пять к двум во втором сражении. Сеймур против Говарда. Ни малейших сомнений, кто победит.

— Предлагаете поставить на Сеймура?

— Чтобы на нем было ваше благословение? Ни за что! Поставьте на моего кузена Говарда, ваше величество, и можете быть уверены в победе, а также в том, что поддержали одно из самых славных и верных семейств в стране.

Она рассмеялась:

— Вы просто отъявленный льстец! Сколько вы готовы проиграть?

— Скажем, пять крон?

— Идет!

— Я тоже поставлю, — вдруг заявила Джейн Паркер.

— Не могу предложить вам те же ставки, потому что все мое состояние и так в вашем распоряжении. — Георг отвечал вежливо, но улыбка на лице погасла.

Это был все тот же язык куртуазной любви, язык флирта, непрестанно употребляемый в аристократических кругах, иногда он значил очень многое, но чаще вовсе ничего не значил.

— Я просто хочу поставить несколько крон. — Джейн старалась вызвать Георга на комплимент, в чем он всегда был мастер.

Анна и я насмешливо наблюдали за ней, даже и не думая помочь.

— Если я проиграю ее величеству — а вы видели, как милостиво она согласилась меня разорить, — у меня ничего не останется для других. Ведь рядом с ее величеством у меня ничего не остается для других — ни денег, ни сердца, ни глаз.

— Ни стыда ни совести, — подхватила королева. — Разве можно так разговаривать с невестой?

Георг поклонился:

— Все мы — звездочки, окружающие прекрасную луну. Величайшая красота затмевает все.

— Уходите прочь, сверкайте где-нибудь еще, моя милая звездочка.

Георг поклонился и отошел за шатер. Я скользнула за ним.

— Давай скорее, он — следующий.

Длинный белый шелковый шарф украшал верх моего платья. Я вытянула его из зеленых петель платья и вручила брату. Шарф исчез у него в кармане.

— Джейн видела нас.

— Не имеет значения. — Георг покачал головой. — У нас с ней общие интересы, хочет она этого или нет. Мне пора идти.

Когда я вернулась в шатер, глаза королевы на мгновение остановились на пустых петлях у меня на груди, но она промолчала.

— Начинают! — воскликнула Джейн. — Очередь короля.

Я увидела — двое поддерживают его, помогая сесть в седло, так тяжелы доспехи. Карл Брендон, герцог Суффолк, зять короля, тоже вооружился, и вот уже двое всадников едут к нашему шатру. Король склоняет копье, приветствуя королеву, и так и держит опущенным, проезжая мимо шатра. Он приветствует и меня, я вижу его улыбку сквозь поднятое забрало. На плече из-под нагрудника выбивается что-то белое — я знаю, это кончик шарфа. Герцог Суффолк следом тоже склоняет копье перед королевой, а мне сухо кивает. Анна у меня за спиной тихонько вздыхает.

— Суффолк признал тебя, — шепчет она.

— Похоже на то.

— Конечно признал. Он поклонился. Похоже, король говорил о тебе с ним или со своей сестрой Марией, а уж она сказала мужу. Значит, он настроен серьезно, а как же иначе.

Я оглянулась. Королева смотрит вниз на арену, где король придержал коня. Боевой конь вскидывает голову, переступает с ноги на ногу в ожидании сигнала. Король легко сидит в седле, вокруг шлема — маленькая золотая диадема, забрало опущено, копье направлено вперед. Королева наклоняется, чтобы лучше видеть. Звучит труба, всадники вонзают шпоры в бока коней, и те срываются с места, так что земля летит из-под копыт. Копья устремляются вперед, как стрелы, летящие в цель, трепещут вымпелы на концах копий, всадники сближаются. Король получает скользящий удар — и отражает его щитом, ответный выпад оказывается удачнее — минуя щит, копье короля с глухим стуком бьет в нагрудник Суффолка. Внезапный удар выбивает противника из седла, а вес доспехов довершает остальное — он переваливается через круп лошади и со страшным грохотом падает на землю. Его жена вскакивает на ноги.

— Карл! — И, подобрав, словно простолюдинка, юбки, несется к мужу, без движения лежащему на траве.

— Надо, пожалуй, тоже пойти. — Анна заспешила за своей госпожой.

Я отыскала глазами короля. Оруженосец освобождает его от тяжелых доспехов. Снял нагрудник — и вот мой белый шарф медленно падает на землю, а король ничего не замечает. Сняв ножные латы и наплечники, король на ходу натягивает плащ и спешит туда, где пугающе неподвижно лежит его друг. Королева Мария на коленях, поддерживает голову мужа, пока оруженосец стаскивает с него доспехи. Поднимает глаза на приближающегося брата, улыбается:

— Ничего страшного. Он уже обругал Питера — тот прищемил ему кожу пряжкой.

— Хвала Господу! — отвечает король со смехом.

Двое с носилками уже спешат к ним. Суффолк садится и решительно заявляет:

— Я в состоянии ходить! Будь я проклят, если меня унесут с поля битвы, пока я еще не умер!

— Вот и хорошо. — Генрих поставил зятя на ноги, подбежал еще кто-то, и они повели спотыкающегося Суффолка прочь, поддерживая его с обеих сторон.

— Оставайся, — бросил король сестре через плечо. — Устроим его поудобнее и поищем какую-нибудь повозку.

Услышав приказание, королева Мария остановилась. Тут подбежал королевский паж с шарфом в руках.

— Не сейчас, — резко произнесла королева Мария. Парень замер в нерешительности.

— Но это он выронил, ваше величество. Когда снимал нагрудник.

Она протянула руку, и паж отдал шарф. Она, с отсутствующим видом комкая шарф в кулаке, смотрела вслед мужу — король вел его в дом, где сэр Джон Лавик уже торопился открыть двери, позвать слуг, и направилась обратно к шатру. Я бросилась было к королеве Марии, но замерла, не зная, что мне делать.

— Как он? — спросила королева Екатерина. Королева Мария нашла в себе силы улыбнуться:

— Неплохо. Голова ясная, кости целы, нагрудник едва погнут.

— Что это у вас?

Королева Мария опустила глаза на измятую ткань:

— Ах это! Король выронил, а паж поднял и отдал мне. Она раскрыла ладонь, не видя и не слыша ничего, по-прежнему занятая только мужем.

— Пойду к нему, — решила она. — Анна, вы и все остальные можете после обеда остаться с королевой.