Черная Книга Арды - Васильева Наталья - Страница 107

И понимала почти с ужасом, почти — презирая себя, что хочет этого. Спасенной ею малышке Айрэнэ было уже четыре года — и все чаще Ириалонна ловила себя на том, что даже в Зале Клинков часто думает о ней, что против воли тянется к золотоволосой девочке, что не может забыть странное и нежное чувство, просыпавшееся в душе всякий раз, когда она брала Айрэнэ, еще младенца, на руки, прижимала ее к себе…

Ириалонна стискивала зубы, борясь с собой, с поселившимся в ее душе смятением. Я — воин, твердила она себе. Я — воин Меча. Я выбрала свой путь. Я приняла Служение. Я — воин…

С той поры Ульв не пытался даже заговорить с ней. Зато заговорил Дейрел, сын вождя. Он был одним из самых красивых людей в Аст Ахэ: легкий и стремительный, с волнистыми темно-золотыми волосами и янтарными глазами… На миг Ириалонне показалось, что в его руке кровь — но это был только золотой перстень с крупным рубином.

— Зачем это?

— Это дар. И он — твой. Мы обручимся этим перстнем. Ты станешь моей женой, — он говорил легко и уверенно, не сомневаясь в согласии девушки. Ему всегда удавалось задуманное.

— Ты же брат мне, — растерянно проговорила она, — ты же Клятву давал, мы же вино с кровью пили…

— Что с того? — Дейрел улыбнулся чуть снисходительно. — Разве клятва т'айро-ири запрещает любить? Откуда у тебя такое понимание Служения? Спроси Учителя — он сам объяснит тебе, что ты ошибаешься. Разве он не говорил тебе: не должно женщине быть воином Меча? Ты нужна мне. Мой отец — вождь, я — его наследник… придет время — я дам за тебя настоящую цену. У тебя будет все, что пожелаешь…

Ириалонна побледнела:

— Ты что же… покупаешь меня? Как ты можешь!.. Как только язык у тебя повернулся?!.

Дейрел прищурился: неопределенная мысль шевельнулась в его душе, и, недолго думая, он проговорил с горькой насмешкой:

— Мне кажется, Ульву ты простила бы не только слова…

Не стерпев, она ударила его по лицу. Дейрел схватил ее за руки, но через мгновение отпустил.

— Я запомню урок, — коротко сказал он и вышел.

Об этом разговоре она не говорила никому. Несколько раз Дейрел еще пытался подходить к ней — она отмалчивалась, старалась скорее уйти. Он тоже начал избегать ее. Прошла неделя, другая, и Ириалонна уже стала забывать о происшедшем…

…Борра и Этарк обнажили мечи. Давний спор о том, где лучше бьются — на востоке или на западе, должен был разрешиться поединком. Борра, обычно невозмутимый, вышел-таки из себя и обещал надрать мальчишке уши. Мальчишке, правда, было уже двадцать шесть, но озорство в нем было неистребимо. Конечно, Борра разделал его в пух и прах минут за десять. Этарк завопил, что это еще ничего не значит — справиться с маленьким: вот пусть попробует победить Ульва.

— Если Ульв проиграет, — усмехнулся Борра, — то я тебе точно уши оторву, нахал!

— Ульв, мои уши — в твоих руках! — трагически взвыл Этарк.

Теперь предстояло сражаться двоим из лучших мастеров меча в Аст Ахэ. Зрелище обещало быть интересным. Внезапно сзади раздался насмешливый голос:

— Поосторожней, Борра! Он ведь любит приканчивать друзей в дружеских же поединках. По-дружески. Как Лонньоля, к примеру.

Ириалонна в ужасе обернулась. Дейрел улыбался, скрестив на груди руки. Ее взгляд метнулся к Ульву: лицо воина помертвело, и лишь косой шрам от лба до подбородка, слева направо, полыхал красным. Ульв остановившимся взглядом смотрел прямо перед собой.

— Это так? — тихо, растерянно спросила она.

— Конечно, так, — рассмеялся Дейрел. — У него же все на лице написано.

— Я знаю, как погиб мой брат, — медленно и четко выговорила она.

— Но ты же не знала, что это он его убил.

— Теперь знаю. Не понимаю только, зачем ты сказал мне об этом.

— Справедливость требует, чтобы ты знала.

— Так что ж твоя справедливость так долго молчала? Целых четыре года? — Она повернулась к Ульву: — Я не виню тебя. Брат погиб — теперь ты мой брат. Мы в расчете.

Ульв криво улыбнулся. Лучше бы ты убила меня, сестра. Любимая сестра моя.

Борра заговорил, как всегда, медленно и невозмутимо:

— Мне кажется, тебе здесь не место, Дейрел.

— Шел бы ты своей дорогой, — добавил Торк.

— Пусть уходит, — послышались отовсюду возгласы.

Страшно белея лицом, Дейрел стиснул обеими руками меч. Изгнание. Он понимал, что сейчас произойдет. Борра шагнул к нему, и он невероятным усилием — вздулись жилы на обнаженных по локоть руках — переломил клинок.

Сам.

Повернулся и пошел прочь.

— Госпожа! Изволили проснуться?

Голова раскалывалась. «Госпожа» — ее никогда так не называли. В отряде звали сестрой, Учитель — по имени, иногда — Заклинательница Огня, по смыслу имени. Какой знакомый голос… Нет, не припомнить. Что же было, почему так больно?..

…Эти пирамиды из голов орков попадались уже не первый раз. Слишком жестоко. Кто ?Эльфы давно бежали к морю или бродили где-то на юге, да и не стали бы Старшие творить такого. Люди? Не в обычае тех, кто здесь живет, поступать так. И кто тогда жжет деревни? Следов орков нет, а все уничтожено, разграблено, и люди куда-то уведены. И эти странные слухи о Властелине — будто взимает он дань за помощь и защиту, а тех, кто не повинуется, — жестоко карает… Теперь имя Владыки Севера вызывало страх.

— Вот нелепость, — горько говорил Торк. — Ищем того, кто убивает орков. Раньше мы людей от них защищали. А случись что — именно орки будут за нас, а эльфы и Три Племени — врагами будут…

— После таких слухов не только Три Племени, — мрачно ответил Ульв.

Дни и ночи, поиски… Нелепая ошибка, неосторожность — угодили в засаду втроем. Правда, остальные подоспели почти сразу, но она помнила только страшную боль в голове. На этом все обрывалось.

Девушка с трудом открыла глаза. Высокий резной деревянный потолок, на стенах — дорогое оружие и ткани… Она лежала в большой постели среди мягких подушек, укрытая теплым легким одеялом.

— Как изволили почивать, госпожа? — тот же слегка насмешливый голос.

— Дейрел…

— Узнала. Все-таки помнишь. И на том спасибо.

Он изменился за эти два года. Пополнел. Лицо, еще красивое, пожелтело и стало одутловатым, под глазами — темные мешки. Похоже, сильно пьет.

— Как я… здесь?

— Тебя привезли мои люди.

— Отбили?

— У кого? У себя, что ли? Не делай удивленных глаз, давно уж могли бы понять, что связались с равным, с тем, кто ваши штучки хорошо знает.

— Так это ты…

— Так это я. Вы открыли на меня охоту. А я — на вас.

— Ты мстишь?

— Не без этого. Но пока я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Я вам не мешаю. Разве я не убиваю харги?

— А людей?

— Как и вы.

— Мы не трогаем мирных жителей!

— Но убиваете врагов. А те, кто не подчиняется мне, — мои враги. К тому же я их защищаю — пусть платят. Вы ведь тоже сражаетесь не за так.

— Как ты все извращаешь…

— Не так уж сильно, моя госпожа.

Он пытался говорить с прежней уверенной насмешливостью — но какая-то усталость стояла за его словами, раннее разочарование. Кажется, он пытался убедить не Ириалонну — самого себя:

— Я многое понял с тех пор, как ушел. Как вы меня выгнали. Отец, конечно, проклял меня, старый наивный дурак. И я решил сделать себя сам. Я ведь был еще Черным Воином для этого дурачья. Пожалел их. Харги грабят, люди грабят, вы тоже лезете со своим хозяином и всяким возвышенным бредом… Сейчас главное — выжить. То, что я был из Аст Ахэ, мне помогло. Они поверили мне. А я их защитил. Научил драться. У альвов были короли и королевства, а люди потому и подчинялись кому ни попадя, что некому было объединить их. Я это сделал.

— Объединил? Да ты их кнутом в кучу согнал!

— Толпа любит сильную руку. Зато слушаются, как собаки. Так что теперь я действительно Властелин. Айанто, — с усмешкой прибавил он.