Черная Книга Арды - Васильева Наталья - Страница 102

— Нет-нет! — поспешно проговорила женщина. — Этот человек был так добр ко мне, сынок…

Изначальный отвернулся, делая вид, что разглядывает книги на полках. За его спиной слышался быстрый говор женщины и смущенный басок юноши. Когда снова взглянул на них, женщина суетливо развязывала узелок; на мгновение запнулась, потом, просительно улыбнувшись, объяснила:

— Я вот принесла… Он у меня с детства сладкое любит…

Юноша залился краской, переведя почти умоляющий взгляд с развязывающих узелок рук матери на лицо Изначального: в светлых глазах Властелина Тьмы плясали искорки смеха.

— Хочешь — и ты меду отведай, сынок; здесь-то, наверное, нечасто приходится…

— Нечасто, — согласился Изначальный.

Густо-золотой тягучий мед пах цветущими полевыми травами и солнцем. Мелькор прикрыл глаза и долго молчал; потом, вспомнив прерванный разговор, вновь обратился к женщине:

— А что до того, чтобы быть воином… Твой сын — целитель и знал, зачем идет сюда. Ведь людям не только защитники нужны.

Повернулся к юноше:

— Сегодня ты свободен. Проводи мать к себе — вам о многом нужно поговорить.

— Да хранят тебя боги, добрый человек, — промолвила женщина.

Изначальный снова улыбнулся — уголком губ, потом посерьезнел. Подошел к женщине, взглянул ей в глаза и тихо проговорил:

— Благодарю тебя. За сына. За то, что пришла сюда. Благодарю за все.

И преклонил колено перед маленькой женщиной. Сухая легкая рука ласково провела по его седым волосам:

— И тебя благодарю, сынок. Если мой мальчик будет рядом с тобой, то я спокойна за него. Будь благословен…

ЛААН НИЭН: Странник

517 — 587 годы I Эпохи

«В летописях и хрониках Твердыни много рассказов о тех, кто приходил в Аст Ахэ, ища подвига или знаний, мудрости или мастерства. И нет в этом ничего удивительного, ибо воистину Аст Ахэ — место, куда приходят: иногда — чтобы узнать, чаще — чтобы остаться; и остаются навсегда, даже возвращаясь в свои земли. Остаются — мастерами, воинами, братьями. Остаются в памяти Твердыни. В памяти того, кто есть — сердце Твердыни и душа ее…»

(Из летописей Аст Ахэ)

Откуда эти видения?

Почти каждую ночь — двое: он — молодой, с иссиня-черными — до плеч — волосами, дерзкие глаза — невероятные, ярко-синие; она — золотоволосая, мягко-неторопливая в движениях, а глаза золото-карие, теплые, медовые. В видениях он знал: они — его отец и мать. Но у Элдин не бывает таких глаз; и говорили они не на языке Эгладор…

— Скажи, кто были мои родители? Что сталось с ними?

— Они умерли. Их убили уркин.

— Они были из народа Эглат?

— Да. Почему ты спрашиваешь?..

Внешне он ничем не отличался от других: статный, светловолосый, искусный равно в игре на лютне, стрельбе из лука и владении мечом. Глаза, правда, были у него необычного для Эглат ясно-голубого цвета, за что он и получил имя Гелумир, «Голубой бриллиант». Гелумир был приемным сыном одного из приближенных Тингола, король любил его песни — чего еще желать?.. — но с годами все больше тянуло прочь из беспечального Эгладора; и не было ему покоя.

И однажды он решился.

Лютня за спиной, меч на поясе: менестрель Гелумир.

Сперва он обходил стороной поселения людей: Элдин не испытывают приязни к Младшим Детям Единого. Но постепенно в нем возникло желание понять их; он помнил Берена — тот был горд, почти дерзок с Владыкой Эгладора, и, сказать по чести, Гелумир был одним из тех, кто, услышав речи Смертного перед троном Тингола, схватился за меч. А те из Эдайн, которых он видел теперь, смотрели на него, как на высшее существо. Поначалу было лестно — как Смертные слушали его песни, как расспрашивали о его народе… И все-таки, пожалуй, Берен был более по душе Гелумиру.

…Он, признаться, слегка оробел, когда увидел, куда вывела его дорога. Там — серо-черная, почти до горизонта, равнина, а за ней хищным оскалом — Черные Горы…

Ангбанд.

Страшная сказка… нет, уже не сказка. Холодок пробежал по спине: вот оно — то, о чем рассказывают предания, оплот Зла, сумрачная Твердыня. Даже двое бесстрашных, что побывали там и сумели вернуться живыми, хранили молчание о жуткой крепости — или говорили коротко и отрывисто. Теперь он понимал: снова пережить весь этот ужас, пусть и мысленно… Нет, дальше он не пойдет. Вчерашняя ночная стычка с орочьей бандой казалась в сравнении с этим, неведомым, детской забавой. Собственно, орки-то и загнали его сюда.

… Он отбивался из последних сил, спиной прижимаясь к древесному стволу. Орки законов честного боя не ведают: лезут все скопом. Впрочем, иногда это и на руку — мешают друг другу. «А все-таки они меня одолеют», — вяло подумал он; было уже все равно, только жаль, что суждено умереть так глупо, в случайной стычке. И в этот миг один из орков, стоявший поодаль и давно вслушивавшийся во что-то, взвыл неожиданно испуганно:

— Черные!..

Полукольцо нападавших распалось мгновенно. Воспользовавшись этим, эльф растворился в сумерках, но далеко уходить не стал, взяло любопытство — кто ж это такие, что орки их больше смерти боятся ?

Всадников было пятеро — все в черном, на вороных конях. Двое спешились, быстро осмотрели трупы орков.

— Люди Тени ?— спросил тот, что был младшим из пяти.

— Нет. Ни один из них не убит стрелой — видишь ?Здесь побывал одиночка. Может, мститель. Может, просто путник.

— Воин хороший, — одобрительно заметил кто-то.

— Ага. Теперь опасайся стрелы. Пограничье…

— Пограничье, — вздохнул один из всадников и добавил с горечью: — Им же все равно — что мы, что… эти, — махнул рукой в сторону трупов.

— Тебя ведь никто не посылал сюда, верно ?— жестко сказал тот, кто, вероятно, был предводителем маленького отряда. — Ты вызвался сам.

— Я не жалуюсь. Но глупо ведь — сражаемся на одной стороне, а — враги…

Эльф решил подойти поближе. Двигался он бесшумно, но все пятеро одновременно повернулись в его сторону. Он замер, боясь пошевелиться.

— Зверь ?— неуверенно предположил младший. Предводитель покачал головой:

— Человек. А скорее — эльф.

— Эй, парень, — негромко позвал на языке Синдар тот, что говорил о Пограничье, — выходи, не бойся. Тебя никто не тронет.

Гелумир не ответил, но задумался: может, и правда — выйти ?Очень уж его заинтересовали эти люди, не похожие на тех, кого он встречал раньше. Запоздало осознал: это и есть слуги Врага. Странные какие-то.

— Слушай, может, он ранен? — обеспокоился младший. — Может, поискать его, а ?

Эльф невольно отступил назад.

— Вряд ли. Да и он, думаю, не жаждет, чтобы его нашли. Едем.

Приглушенно простучали по тропе копыта вороных коней, метнулись следом за всадниками стремительные тени волков-спутников…

Гелумир проводил воинов взглядом. Непонятно. Враги. Даже и по облику явно — с севера и востока; да и выговор… А с орками, похоже, воюют. Что-то здесь не так…

…Северный ветер хлестнул по лицу, вывел из оцепенения. Гелумир шагнул в сторону — поползла под ногами осыпь, он покачнулся, пытаясь сохранить равновесие, взмахнул руками, Упал и покатился вниз. Поднялся на ноги, ошеломленный падением; первая мысль — лютня.

К его удивлению, лютня оказалась цела. Он ласково погладил прохладное дерево, словно успокаивая ее. Сильно болело расшибленное колено. Поднял взгляд. Нет, здесь не взобраться: слишком крутой склон. Он побрел вдоль скальной стены, потом повернул назад — и тут представил себе, как это выглядит со стороны: до смешного нелепо, словно еще слепой щенок мордочкой тычется. Унизительно. Глупо. Все, что угодно, стерпеть можно, но — выглядеть смешным?! — ну уж нет!