Великая игра - Некрасова Наталья - Страница 163

Майя молчал, только чуть расширились красивые ноздри. Элвир чуть приподнялся.

— Если ты сделаешь людей счастливыми, то Он не станет их губить, верно? Ты на это надеешься?

Майя молчал.

— Но если вдруг Тано все же вернется? Повелитель, — вдруг осип он, — он ведь может вернуться. Иначе зачем ему наша Земля-у-Моря, как не для этого? И зачем были Девять Хранителей рун, как не для этого? Когда они соберутся вместе со своими Знаками — вдруг это откроет ему путь?

— Девятая ушла. Насовсем, — прошептал майя. — Ушла! Она не вернется!

— Вернется, — почти падая в обморок от страха, проговорил Элвир. — Она вернется, потому что дала слово, а слово в нашем мире не просто звук. Она вернется и родит ребенка. И Тано воплотится в него… у нас есть такое поверье… И ты отдашь все — ему? Тано? — Он с трудом произнес это слово. — Но ведь ты не захочешь быть снова при хозяине. Ты никогда не хотел хозяина. На чьей ты будешь стороне, когда придется выбирать? Или сядешь на щит? Отойдешь в сторону?

Движение было мгновенным. Элвир даже не успел ощутить удара. Боль и холод стены под лопатками и всех ее камней пришли, когда он уже встал на четвереньки. В голове плавали искры, желудок прыгнул к горлу.

— Ты слишком много понимаешь, чтобы жить, — послышался над самым ухом голос майя. — И ты слишком много понимаешь, чтобы я дал тебе умереть. — Сухой смешок, почти отчаянный. — Бери. Ты слишком долго его добивался. А «да» ты мне и так уже сказал.

Легко и буднично, чуть суховато и дробно звякнул металл по полу. Черным мягким крылом взвихрился край одеяния, исчезая за дверью. Элвир сидел на полу, зажимая разбитый рот, и сквозь слезы глядел на тусклый металлический ободок на гладких плитах. Его вырвало несколько раз, потом рвать было уже просто нечем, но спазмы продолжались. Наконец, еле живой, он после нескольких безуспешных попыток схватил кольцо и, закрыв глаза, уснул.

Продолжение записок Секретаря

— Так что, господин мой разумный, я бесполезен для великого дела. Но я полезен для того, кто это дело вершит. Забавно получается, да? Наш господин творит свое Дело ради вас, людей. Тащит вас за шкирку к совершенству и всеобщему счастью. Остальные Бессмертные тоже трудятся, в общем-то ради Дела, хотя каждый прибежал сюда за своей собственной целью. А я — яслужу только Ему. И скажи теперь, кто из нас ценнее? А?

Он улыбался. Сейчас даже днем сумрачно, потому я видел его лицо, и он не прятался от света. Как он обаятельно улыбается — и как страшно.

— Молчишь. Я понимаю, ляпнешь что — твой господин узнает, а рука у него тяжелая… Он давно уже потерял способность испытывать привязанность хоть к кому-то. Все мои… собратья уже давно живут только своей отдельной целью каждый. — Он как-то вмиг осунулся. — Им ничего больше не интересно. Они не видят целого, не понимают. А я, понимаю и вижу.

Я деликатно промолчал. Наверное, потому, что знал одну вещь. Точнее, догадывался почти наверняка. Этот обаятельнейший мальчик четырех тысяч лет от роду врал. Зачем он врал мне — я не понимаю, я ничтожен, я мелкая сошка. Что ему от меня нужно? И я просто молчал.

А вранье было вот в чем. Никакого целого он не видел. Не возвышался он над всеми собратьями, аки орел над горами. Слухами, как говорится, земля полнится. Если бы Бессмертные не упустили Кольцо, я бы, может, и поверил. Но ведь и сам наш всевидящий Элвир был на этой Охоте. И — упустили. Ну, не нарочно же они это сделали, об этом даже помыслить невозможно. Стало быть — как там написал мой господин на отчете господина Бессмертного Орхальдора?

Честно говоря, я до сих пор не понимаю, почему Сам так суетился по этому поводу. Кольцо само придет к нему, кто бы им ни завладел. Уж сколько нам талдычили об этом. Кольцо само приведет своего носителя к Хозяину, надо только подождать. Впрочем, не мне судить, наверное, ему просто надоело быть без тела. А как же, сколько он вот так уже торчит? Поневоле взбесишься. Ой, не надо бы думать… Когда Он взбешен, у всех нас нутро просто переворачивает — его бешенство везде, повсюду, ты готов разорвать любого, кто попадется на глаза, это страшно, страшно…

Словом, как бы то ни было, за этим Кольцом погнал он всю Девятку…

— Вот именно, друг мой, — насмешливо смотрел он на меня. — Именно. Кого? Самых верных, тех, кто в любое мгновение его слышит, кто никуда от него не денется… Только опять же — кого? Полководца? Орочьего предводителя? Провидца, который у себя под ногами ничего не видит, весь ТАМ? Друг мой, из всех нас если кто для этого и годился, так это Ульбар, коего ваши собраться с той стороны Хамулом называют, да Хонахт. Но кто нами командовал? Конечно, наш несравненный великий Король всея Нуменора Обновленного… Дальше объяснять?

Я промолчал. Мне бы очень хотелось объяснений. Во-первых, разве Сам не слышит их постоянно, а они — его? И тогда не промахнулся ли Сам? Или это промах Бессмертных и господина Элвира всевидящего тоже? А если Сам может промахнуться, не промахнется ли он и сейчас? Ведь это и моей шкуры касается. И самое главное — а с чего этот мальчик вообще передо мной так оправдывается?

Он ответил на мой вопрос, хотя и не совсем на тот, который мне хотелось бы задать — вряд ли он читает мои мысли, я ему клятвы не давал, просто, наверное, он и сам думал о том же.

— Он может и ошибаться… Он гениален. Он гениальнее всех, кто сейчас существует в этом мире, и я восхищаюсь им и рад ему служить, что бы я о нем ни думал. Знаешь, почему я еще способен смотреть со стороны, рассуждать о чем-то? Потому, что я для него не инструмент, как прочие. Я ему как раз вот таким, смотрящим со стороны, нужен… Но он может ошибаться, да еще как… Хотя бы в том, какую клятву он брал с каждого из нас — если постараться, так там столько дырок, ха-ха, было бы желание выкрутиться… Хотя выкручиваться придется, сдирая мясо с костей, а на это даже из нас вряд ли кто пойдет, да и зачем? Да… Он сделал нас только орудиями, и каждый может мыслить лишь в том направлении, которое он оставил. Боюсь, он поздно это понял. И еще я боюсь его расчетливости. Он безошибочен. Он страшно логичен, но, увы, противники наши нелогичны… Вдруг они выкинут что-то такое? Нелогичное? Такое, что сдуру разрушит все его прекрасное гениальное построение? Провидец ничего не видит, а я, — он приблизил лицо ко мне, — я нутром чую. Что-то может получиться не так.

Он встал, а я встать не мог. Я просто оцепенел от страха. После таких откровений мне вряд ли придется долго жить. — Не трясись, — бросил он. — Владыкам нужно дупло, чтобы выкричаться. К тому же я, знаешь ли, очень не хочу, чтобы настала Последняя Битва. А уж если она настанет, то я хочу, чтобы она кончилась для меня в любом случае как можно… благоприятнее. Потому держись меня и Властелина.

— Но я… я не ваш!

— Ага. А кто тебя спросит? Ты задумался о нас — так получи все по полной, друг мой, — издевательски рассмеялся он. — Захочешь жить и благоденствовать — будешь молчать. А если все пойдет не так — сдохнешь вместе со всеми, так что мне говорить с тобой ну совершенно безопасно.

Он вышел, и больше я не видел его.

Ну, вот, оно и началось… Сайта погнал орков. Они идут, идут и идут. Они вымостят нам дорогу на Минас Тирит своими трупами. Не жаль. Мясо есть мясо. А потом мы по их трупам войдем в Город. Он будет уже очищен и готов для нас. И мой господин воссядет на престол Королем всех истинных потомков Нуменора и начнет строить свой Нуменор Обновленный на развалинах прежних сгнивших королевств.

Осталось недолго».

Последняя запись в тетради Секретаря. Написано корявым, торопливым почерком, свинцовым карандашом, писали явно на какой-то неровной поверхности — на колене, на камне, кто его знает…

«Вот все и кончилось. Действительно все. И действительно кончилось. И я не знаю, что мне делать. Как говорил господин Элвир, Девятый Бессмертный — где они теперь все? — каждому народу нужна своя легенда. А легенды, как ни странно, имеют тенденцию сбываться. У наших врагов была легенда о Короле, который вернется. Я честно думал, что этим самым Королем станет мой господин. Ошибся. Да, можно считать легенды всего лишь легендами — только вот этот Король взял да и вернулся. И как вернулся…