Исповедь Стража - Некрасова Наталья - Страница 79

Я как-то тоже не совсем понял слова Намо — ЭТОГО Намо. Во всех известных мне преданиях слова Пророчества — именно Пророчества, не Проклятия — Мандоса иные. Не столь жестокие, но более страшные.

К тому же проклятие пало на одного Феанора, о Финве речи не шло. Да и в чем остальные его дети виноваты? Арафинве остался в Валиноре, а Нолофинве был благороднейшим из королей, который поплатился за верность клятве. За что же их-то проклинать? Они не убивали собратьев. Они сами были преданы — но, в отличие от некоторых, мстить не стали…

— Я все равно уйду туда, — шептала Нэрвен. — Я поняла. Я — кара Валар. Я — меч в их руках…

В бесконечной ночи ушел от берегов Аман среброкрылый корабль. Благословенна была Нэрвен в глазах Валар, и раньше воинства Нолдор принесли ее волны к берегам Смертных Земель, во владения Кирдана.

Как было описать это одинокое странствие во мгле? Она одна была на борту. Она и ее думы, ее страх, звавший назад, к тронам Валар, в уютную спокойную безопасность. И ее жажда познания и странствий, сильнее которой нет ничего в мире. Как хорошо она понимала своего брата, Финарато… Где он сейчас? Нолофинве, если не отступится, вынужден будет идти через льды — другого пути нет, ведь кораблей уже не осталось. И вряд ли Тэлери будут помогать родне убийц, да еще и против воли Валар. Одинокие, покинутые всеми… Что осталось у них, кроме отваги и чести? Она хорошо знала — они не захотят потерять последнее… Значит, невиновным — самая тяжкая дорога…

Сквозь туманы и мрак, сквозь безвременье несся корабль, и ветер Эндорэ бросал ей в лицо пригоршни соленой влаги, ветер нес незнакомые, мучительно манящие запахи неведомой земли… И — звезды! Как их было много, как ярко горели они здесь! И казалось ей — это сама Элентари освещает ей дорогу. Воистину, добрая судьба сопутствовала ей, и довелось ей стать вестницей Валар…

А разве не так? Разве не с юной жаждой подвига и самостоятельного свершения уплывала будущая Владычица Лориэна и Хранительница Нэньи? Как все же любопытно — ведь явно нолдор не слишком по нраву тому, кто это писал, но не видно, чтобы он терпеть не мог, к примеру, Галадриэль. Почему? Или это выяснится потом?

А вот тут не хватало огромного куска текста. Верх листа был опален. Судя по почерку, это все было написано той же рукой. Как я понял, это уже события после прихода нолдор в Средиземье, после Сожжения Кораблей в Лосгар, после первой победной Битвы под Звездами и гибели Феанора, увлекшегося преследованием бегущих орков. Перед этим обрывком без начала вложен чистый лист, на котором написано:

НАРН МАЭДРОС ЭРХАМИОН — ПОВЕСТЬ О МАЭДРОСЕ ОДНОРУКОМ

…И в тот же час, когда смерть настигла Феанаро, к сыновьям его пришло посольство Мелькора, Властелина Тьмы, с предложением мира.

Тогда Маэдрос Высокий, старший сын Феанаро, так сказал братьям своим:

— Ныне должно нам поступить так: сделаем вид, что согласны вести переговоры с Морготом, и встретимся с его посланниками в назначенном месте. Мыслю я, что предложение мира не больше чем ловушка, в которую хочет заманить нас Враг. Но мы не так доверчивы и глупы, как полагает он: не посольство, а войско пойдет со мной. Если все обещания Врага — ложь, никто из слуг Моргота не вернется в Ангамандо. Если же нет — мы захватим пленных и будем диктовать Врагу свои условия…

Он не договорил. Но одна мысль возникла как у Маэдроса, так и у братьев его: повод для переговоров слишком весом, быть может, сам Черный Властелин будет вести их. Тогда, Нолдор не сомневались в этом, удастся схватить и самого Моргота. Доставив его в Валинор, Нолдор вполне могли рассчитывать на прощение и милость Валар. Кроме того, сыновья Феанора получили бы и Сильмариллы, ради которых покинули Валинор и из-за которых были прокляты Мандосом.

Потому отборное войско Нолдор сопровождало Маэдроса. Но эльфийский отряд не остался незамеченным. Когда известия достигли Мелькора, с ледяной яростью в глазах он сказал:

— Я дал потомкам проклятого рода последнюю возможность изменить их судьбу. Если они не хотят решать дело миром, я буду говорить с ними по-другому.

Так и случилось, что оба посольства явились в сопровождении войск; но войско Мелькора было больше, и были в нем Ахэрэ. Засады не было. Была стычка, в которой погибли эльфийские воины. Но, по приказу Мелькора, Маэдрос был взят в плен и доставлен в Аст Ахэ. Тогда братья Маэдроса отступили в укрепленный лагерь в Хитлум, Туманной Долине.

И в то время снова пришли к ним посланцы Мелькора, дабы возвестить волю его:

— Так говорит Мелькор, Властитель Тьмы, к Нолдор из рода Финве, сыновьям Феанаро. Да будет Маэдрос заложником в Аст Ахэ до той поры, пока Нолдор не прекратят войну и не покинут эти земли; да возвратятся они на Запад или же уйдут на юг Эндорэ.

А разве он не знал, что им некуда идти? И чего же он ждал от них, когда он убил их деда, а его… ахэрэ убили их отца? И чтобы они, как овечки, все ему простили и ушли? Он сам проклял целый род, даже еще неродившихся, невинных — а Дети Феанора пришли требовать ответа за дело. Он же просто вынуждает их поднять против него оружие! Ну, конечно, он сразу станет обиженной стороной и с чистой совестью начнет всех вырезать. Проклятый род, понятное дело…

Но так решили сыновья Феанаро, братья Маэдроса: Моргот обманет их и не даст свободы Маэдросу. Вернуться в Валинор они не могли: проклятье Намо и клятва Феанаро равно удерживали их. Не желали они ни прекращать войн с Врагом, ни покидать земли Белерианда, которые хотели подчинить себе и где желали основать королевства потомков Финве. Жажда власти, стремление вернуть Сильмариллы — достояние их рода, желание отомстить Врагу — все это в их глазах стоило много больше, чем жизнь их старшего брата.

Главой посольства Мелькора был человек с Востока именем Улф. Впервые Элдар Валинора видели человека; но им не было дела до того, что за существо перед ними.

Он был посланником: его выслушали.

Он был посланником Врага: выслушав, его обезглавили.

И тело его отдали псам, и голову его швырнули к ногам сопровождавших его.

Эльфы Запада впервые увидели людей, когда их встретил Финрод. Ну, положим, сыны Феанора на самом деле увидели человека и обезглавили — но не заставили же они молчать все свое войско об этом деянии? Ведь многие из их воинов, недовольные вождями, уходили от них и даже с оружием против них поднимались! Неужели они ТАКОЕ утаили бы? Вряд ли. Да и вряд ли вообще такое было. Слишком уж часто противники Мелькора убивают его посланников. Конечно, сыны Феанора, если так можно сказать, безумные эльфы — но не до такой же степени! Одно дело — Куруфин, Келегорм и Карантир, а остальные вполне себе приличные государи были.

Когда Мелькор узнал о смерти посланного, боль и холодная ярость поднялись в сердце Валы; и, услышав решение сыновей Феанаро, приказал он привести Маэдроса.

— Что мне делать ныне с тобой, Нолдо, потомок Финве, сын Феанаро? Ты видел сам: братья твои отреклись от тебя. Я не хочу убивать тебя — в этом нет смысла. А отпустить тебя, — Вала прикрыл глаза и стиснул руки, но голос его был ровным, — отпустить тебя не могу.

— Делай что хочешь, убийца, раб, падаль! Подлостью удалось тебе захватить меня в плен…

— Ты забываешь, Нолдо, я предлагал мир. Вы выбрали — войну.

— Род Феанаро еще отомстит тебе!

— Род Феанаро? — жестко усмехнулся Вала. — Знаешь ли ты, кто была его мать?

— Мириэль Сериндэ была Нолдэ!

— Среброволосая и темноглазая? Таили Мириэль была из эльфов Тьмы, и в твоем отце — половина их крови.

Опять! Ну с чего они взяли, что все эльфы — на одно лицо? Это же прямо как та самая Йаванна — «рыбы должны быть покрыты чешуей и плавать». А эльфы должны быть трех разновидностей — золотоволосые и сероглазые, темноволосые и сероглазые, сребровласые и сероглазые. Все. Других не бывает. Точно этот летописец эльфа ни разу не видел. Что еще более странно, если принять, что писалось все это во Вторую Эпоху, когда эльфы еще жили рядом с нами и даже приплывали в Нуменор. Кстати, по преданиям, Маэдрос, Амрод и Амрас были рыжие, это и в хрониках, и в преданиях не раз упоминается… И говорится еще, что цвет волос унаследовали они от своей матери Нерданэль, а отнюдь не от Мириэль Сериндэ и ее сородичей, если таковые были.