Исповедь Стража - Некрасова Наталья - Страница 55

Не все имена названы, и многие народы не помнят Часа Пробуждения. Утраченная мудрость Охор'тэнн'айри хранила имена всех народов, но некому ныне рассказать об этом, ибо исчезло это племя с лика Арты. Смешалась кровь народов и наречия их, смутными стали сказания, передававшиеся многими поколениями из уст в уста. И все же многие помнят Того, Кто Приходил. Так рассказывает о нем предание Народа Звезды, Эллири:

«И явился меж нами некто, подобный нам, но мудрее и прекраснее нас. И пришел он к нам в ночи, и был облачен в одежды Тьмы, и черные крыла были за спиной его. И были волосы его как ночь, и звезды запутались в них, но ярче звезд сияли глаза его. И заговорил он с нами, и была речь его сходной с нашей, но иной, и были музыкой слова его, подобные ллиэнн тайрэ омм эллар — песне, летящей среди звезд; и было нам внятно все.

И сказал он: «Я пришел к вам, ибо хотел увидеть вас».

И сказал он: «Не для того пришел я, чтобы вести вас торной дорогой, — я укажу вам пути, но свой вы изберете сами, и сами пойдете по нему. Если пожелаете, я дам вам начала знаний, что помогут вам в дороге, но к мудрости придете вы сами. И когда станет так, будете вы такими же, как я, и выше меня, ибо вы свободны и можете менять судьбы мира…»

И опять — я укажу вам Пути. А может, их куда больше, этих путей, чем он указывал? И что за пути он не указал? Один Путь нам известен — из рассказа Аданэли… И совпадает почти дословно — «и явился между нами некто, подобный нам…». И дары предложил.

Вообще, мне очень хотелось бы узнать, чему, собственно, он учил. Если тому же, что и Валар, то в этих повестях просто нет смысла. Борондир толком мне на этот вопрос ответить не смог — или не захотел. Мне кажется, что пример его обучения — это те самые Девять. Но о них Борондир говорит крайне мало, и мне кажется, что он и правда почти ничего не знает. Может, он сам пытался найти ответ? Не знаю.

И взглянули мы, и вот — великую мудрость и великую любовь увидели в лице его. И тогда сказали мы — будь Учителем нам…

И многому учил он нас, и говорил он с нами обо всем, что есть в мире, и обо всем, что есть плоть мира, и о душе его, и о светилах, и о бесчисленных звездах, сияющих во тьме… И говорил он нам о творении мира, о Великой Музыке и об иных мирах, мерцающих жемчужинами среди звезд Эа. И рассказывал он, как созданы были растения и живые существа, Старший Народ и Люди, и учил говорить с духами лесов, гор и вод, со зверями и птицами, слушать голоса земли, деревьев и трав, песни звезд и песни ветра.

То есть опять же о мироздании. Стало быть, рассказывал все так, как в этой книге. Эру — злодей, Валар — тупые и жестокие, и прочее и прочее…

Но учил-то он их чему? Ну металл обрабатывать, хлеб сеять. А еще чему? В чем его учение-то?

Мне кажется, что в первую очередь он учил их любить его, Мелькора. Любить слепо, жертвенно. И умирать за него. Чтобы потом о них вволю поскорбеть…

Не единожды приходил он к нам, и ждали мы его, ибо жаждали новых знаний и радовались, открывая новое; а еще потому, что полюбили его. Но имени своего не открыл он нам, и называли мы его — Возлюбившим и Учителем. И печалились мы, когда однажды ушел он и не вернулся…

Не знали люди имени Того, Кто Приходил, как не знали и того, кем был он; и многие называли его Богом Ночи, и многие имена давали ему. Эллири же звали его — Элго Тхорэ, что значит — Тот, кто слышит Мир, Пришедший в Ночи.

От Долины Пробуждения разошлись пути Людей, и каждый народ нашел землю, что стала домом им. Лишь Эллири были Странниками от начала. Долгие годы провели они в странствиях и видели многие земли, но ни об одной не сказали — вот дом наш. И счастливы были они странствием, открывая для себя юный мир, тайны и чудеса его. И в пути застала их Ночь Великого Колдовства…

…И кто-то воскликнул вдруг:

— Смотрите!..

Распахнув огромные крылья, в ночном небе бесшумно парил дракон. В лучах медно-медовой чешуя его мерцала бледным золотом; он танцевал, подставляя гибкое тело колдовскому свету, и люди услышали глухой мерный ритм чародейного танца. Они смотрели, не отводя глаз, поддавшись чарам Лунного Танца, и в сердцах их рождалась Музыка. Ночь пела, и раскрывались странные бледно светящиеся цветы, плыл в воздухе горьковатый печальный аромат, и звучала тихая мелодия флейты, и темно-огненными сполохами с отливом в червонное золото вплетались в нее пряные ноты цветов папоротника. Ночь звучала приглушенными аккордами органа — пели тысячелетние деревья, и танцевали духи леса, не таясь от людских глаз, и песни их были неотличимы от песен цветов и трав, и на фиолетово-черном бархате осеннего неба чертили странные руны звезды, и в колдовском танце кружил дракон…

Иннирэ, Танцующая-под-Луной, вплела в волосы свои белые цветы-звезды, и вышла она, и повела танец; и духи леса танцевали с нею. И в ту ночь языком трав и цветов говорили люди, ибо не хотели звуком голоса нарушить тишину: цветы и травы были словами их, и звезды венчали их…

С той поры знаком высокой мудрости и магии Знания стал для Эллири танцующий в ночном небе дракон под короной из Семи звезд, венчанной — Одной, ярчайшей.

Так шли они по земле — Странники Звезды. И настал час, когда в странствиях своих увидели они в тишине полуночи Венец, опустившийся на седые горы севера, и как драгоценнейший камень в Короне Мира сияла Звезда. Так окончились их темные скитания по лику Арты, ибо Звезда указала им дорогу, и теперь знали они, куда идти.

Предания сохранили древние имена. Был один по имени Нэйир, Тот, Кто Указывает Путь. Говорят, когда смотрел на Звезду, говорил он — она болит и любит. И как-то раз, проведя ночь под открытым небом без сна, в странной светлой печали, пришел он к вождям и сказал:

— Я знаю — есть Земля-под-Звездой, и сердце мое зовет меня туда. Я хочу, я должен отыскать ее, сколь бы ни был долог путь. Кто пойдет со мною?

И поверили ему люди, ибо знали, что дальше других видит сердцем Нэйир. И пошли за ним, ибо и в их сердцах звучал зов Звезды.

Много дней и ночей, много лет шли они за Звездой. Песни о Великом Странствии прекрасны и печальны, полны тоски и ожидания, предчувствия и надежды, и в песнях этих звучит имя Звезды — Мельтор. Никто не знал, почему назвали ее Силой Любви, но никто и не спрашивал, ибо представить другого именидля Звезды они не могли: им дано было чувствовать больше, чем пока могли они осознать.

И хранят Песни Великого Странствия рассказ о людях в черных одеждах, чьи глаза сияли, как звезды, — о мудрых странниках, приходивших говорить с людьми, приносивших им свои песни, мудрость и знания. И имя их народа было похоже на то, которым называли себя Странники Звезды: Эллери Ахэ.

Яне мог унять внезапное биение сердца. Единый, какое сокровище! Наши предки не сохранили столь древних преданий. Правда, в колониях сохранилось много старинных записей и хроник, как местных, так и списков с нуменорских оригиналов. Но то, что было в самом Нуменоре, — погибло, даже само великое предание о беседе Финрода с Андрет осталось лишь в виде копии, боюсь, даже не первой. А здесь — да это же целый кладезь знаний! Конечно, тут опять учителем и пророком будет Враг, но дело не в этом. Это предания чужих, неведомых мне народов! Тут их названия, наверняка будет что-то из их истории, имена, боги, войны, верования… Это же бесценные страницы! Надо будет попросить Борондира указать на карте, где и кто живет. Наши нынешние карты не простираются дальше известных нам земель, да и то не всегда верны, особенно когда дело доходит до столь отдаленных пределов. А мир огромен. Я вскочил, охваченный радостным порывом познания. В окно летел вешний ветер. Сейчас мне было хорошо. И почему-то мне в тот миг стало ясно — скоро я уйду. Ничто в моей каждодневной работе и ровной, спокойной жизни не говорило в пользу моего ощущения — но я ЗНАЛ. А это иногда бывает сильнее всякой логики.

Если бы кто-нибудь тем днем осмелился войти в мою комнату без стука да еще так, чтобы дверь не скрипнула, он застал бы прелюбопытнейшую картину — я ползал по огромной карте мира еще нуменорских времен, составленной здесь, в колониях, по сведениям путешественников, и отмечал, где и какой народ может жить. Иногда даже удавалось определить названия тех народов, которые были отмечены как, к примеру, «поклоняющиеся Крылатой Собаке» или «красящие лица охрой».