Встретимся в полночь - Нейвин Жаклин - Страница 57

На другое утро Рафаэль допил кофе и посмотрел на каминные часы. Почти одиннадцать. И он покатился в спальню.

Вошли два лакея. Франклин с озабоченным видом быстро поправил прядь его волос, упавших на лоб.

– Хозяйка приказала отнести вас в фаэтон, милорд. Он не поверил своим ушам.

– Куда отнести?

Второй слуга, Грегори, нервно переминался с ноги на ногу, уставясь в ковер, чтобы не встретиться глазами с хозяином.

– Она сказала, что будет прогулка.

Проклятие! Что это она себе позволяет? Рафаэль полагал, что ясно дал понять Джулии, что ей следует держаться от него подальше. Он даже питал надежду, что неожиданное происшествие, имевшее место вчера, и в особенности последовавшее за этим пренебрежительное его с ней обхождение окажутся последней каплей и она наконец-то уедет.

Для него было очень важно избавиться от нее. Он убедил себя, что это унизительное проявление эмоций вчера в спальне было помрачением ума, минутной слабостью – вполне понятной, если учесть, что на него произвела сильное впечатление его проснувшаяся мужественность. Но он вовсе не намерен дать ей новый шанс залезть к нему в душу и оживить этих демонов.

Он протянул руку к фляге, сделал большой глоток и поморщился, когда виски обожгло внутренности. Даже попытки оглушать себя виски больше не помогали. Говоря по правде, ему никогда не удавалось забыться при помощи алкоголя. Его голова работала от этого только напряженнее, превращая следующее утро в ад.

Он постучал пальцами по подлокотнику кресла. Джулия хочет, чтобы он поехал на прогулку?

Ну что же, он еще раз покажет этой настырной девице, с кем она имеет дело. Ведь не зря же его называли вожаком «Бичей общества»!

– Позовите Томаса, – сказал он.

Грегори резко вскинул голову, выражая недоверие.

– Милорд? – Франклин тоже был изумлен. – Вы собираетесь согласиться?

– Разумеется.

Так он и поступил. Оделся, все время что-то бормоча, быстро съел завтрак и прямо-таки вылетел из комнаты на своем кресле, торопясь пуститься в путь.

Конечно, из-за своих стараний он явился раньше времени. Пришлось подождать ее, но недолго. Когда Джулия наконец вышла, она была одета в платье из желтовато-коричневого муслина, отороченное темным кантом, и спенсер, отделанный лисьим мехом, – погода была прохладная. Вид у нее был модный и элегантный – и совершенно неприступный. Уверенность Рафаэля в успехе задуманного им несколько пошатнулась.

Он в первый – но не в последний – раз испытал сомнения.

– Куда это мы направляемся? Джулия дерзко улыбнулась:

– Это сюрприз.

– Терпеть не могу сюрпризы.

– Я знаю.

Джулия откинулась назад и выглянула в окно. Она вызывала у Рафаэля раздражение, и поэтому он запел тихонько одну из непристойных песен, которыми шокировал ее в первый день после их приезда. Она молча смотрела в окно.

Экипаж отъехал от дома.

Ему это не нравилось. Слишком она спокойна, слишком держит себя в руках. В голове у него вихрем пронеслось множество вариантов дальнейших действий. Он потянулся за флягой. С задумчивым видом отвинтил крышку и поднес флягу к губам.

Джулия быстро подалась вперед и вырвала серебряную флягу у него из рук. Он едва успел сообразить, что произошло, как увидел, что она отодвинула занавеску и выбросила флягу за окно.

– Господи! Вы что, спятили?

Она ничего не ответила. Снова откинувшись на спинку сиденья, она опять принялась смотреть в окно.

– Ах вы, надменная девчонка! Велите остановиться! – И он начал дубасить по сиденью экипажа.

Кучер, привлеченный этим шумом, поинтересовался, что случилось.

Джулия крикнула ему в ответ:

– Все в порядке, Чарли. Поезжайте.

Рафаэль утратил дар речи. Он утратил его полностью – впервые в жизни. В полном замешательстве от ее невозмутимости он погрузился в многообещающее молчание и стал обдумывать свои возможности.

Когда экипаж остановился, Рафаэлю уже казалось, что он сейчас вылезет из собственной кожи. Однако важно было держать себя в руках. Или по крайней мере делать вид, что это так. Он проговорил в своей самой оскорбительной манере, растягивая слова:

– Слава тебе, Господи. Приехали.

Джулия вышла из экипажа, и к нему подвезли кресло Рафаэля. Отодвинув лакеев, он сам вылез через открытую дверь, схватившись за верх и используя руки и бедра, чтобы выпростать ноги. Тем самым ему удалось избежать ужасно неприятного ощущения, когда кто-то вынимает его. Грегори взял его на руки и легко усадил в кресло. Рафаэль поднял взгляд и оцепенел, не веря собственным глазам.

Она не могла этого сделать!

Джулию приветствовали мужчина и женщина. Мужчина был одет как квакер – в темную одежду и широкий голландский воротник. На женщине, стоявшей рядом с ним, была такая же строгая одежда.

Эта нахальная маленькая ведьма привезла его в дом квакеров для незамужних матерей!

Джулия представила чету как Дэниела и его жену Элизабет. Рафаэль ответил им рассеянно, пока что слишком изумленный, чтобы устроить какую-нибудь пакость. Джулия одержала над ним верх, и он не знал, что теперь делать. Джулия, Дэниел и Элизабет пошли к большому деревянному дому, и Франклин подошел, чтобы отвезти туда же Рафаэля.

Они вошли в дом по пандусу, сооруженному на скорую руку. Увидев пандус, Рафаэль понял, что их посещение было тщательно спланировано. Почему-то это вызвало у него еще большую тревогу.

Дверь вела в длинную комнату, где кипела бурная деятельность. Около двадцати молодых женщин занимались различной работой. Одни скребли полы, другие вытирали пыль, третьи несли к столам стопки чистого белья, а четвертые старательно натирали деревянные поверхности лимонным маслом, судя по запаху. Все были так заняты свои делом, что почти не обратили внимания на посетителей.

Но Рафаэль обратил на них внимание. Все без исключения молодые женщины были беременны.

Рафаэль попытался найти способ выразить свое негодование, но не мог оторвать от них взгляд. Точнее, от их выпяченных животов. Такая плодовитость вполне могла привести в замешательство. Особенно человека, ведущего его образ жизни. Беременности нужно было избегать любой ценой. Для такого повесы, как он, это представляло одну из самых неприятных сторон того образа жизни, где главным было наслаждение. «Последствия».

Рафаэлю было здесь не по себе. Уже изготовившись чего-то громко потребовать, он остановился, когда какая-то девушка быстро подошла поздороваться с Джулией. Он смотрел, как его жена с улыбкой обняла эту девушку и приветливо поздоровалась с ней, а потом повернулась, чтобы представить ее мужу.

– Сюзанна, это мой муж, виконт де Фонвийе. Девушка присела в реверансе:

– Добрый день, милорд.

Рафаэль во все глаза уставился на нее. Джулия не обратила внимания на его грубость. Она сказала, обращаясь к Сюзанне:

– Ты выглядишь сегодня гораздо лучше. Как ты себя чувствуешь?

– Ах, очень хорошо, лекарство помогло. Большое вам спасибо, виконтесса.

Она произнесла это слово твердо, без французского прононса, и оно прозвучало так, что Рафаэлю захотелось презрительно усмехнуться. Но он почему-то не усмехнулся. Джулия пошла с Сюзанной поздороваться с другими девушками, заметившими появление своей благодетельницы.

Рафаэль вздохнул, давая понять, что теряет терпение. Надеясь, что никто не увидит, вытер пот со лба. Джулия вернулась с другой девушкой.

– Я хочу познакомить вас с Гретой, – сказала она. Неловко было видеть благоговейный восторг на детском личике – а это действительно был ребенок, ей явно было не больше тринадцати лет! Рафаэль пробормотал «Добрый день», – стараясь говорить так, чтобы девочка не заметила его раздражения. Что-то в больших глазах Греты заставляло быть с ней внимательным. Она казалась очень хрупкой и беззащитной. После неловкой паузы Джулия увела ее.

Так продолжалось до тех пор, пока не была представлена каждая девушка. Рафаэль запутался в их именах. Джулия только и сообщала ему что их имена. Он поймал себя на том, что некоторые вызывают у него любопытство, потому что, хотя у большинства и был тяжелый взгляд женщин, привыкших к уличной жизни, нашлось среди них несколько девушек с правильной речью, нежными глазами и приятными улыбками, и ему было интересно выяснить, каким образом они оказались в подобном месте.