Наследница из Гайд-Парка - Нейвин Жаклин - Страница 70

– Я рад этому, миледи Мэй. И я хочу воспользоваться всеми преимуществами моего нового положения.

Она с интересом выгнула бровь:

– Какими?

Улыбнувшись, он притянул ее ближе:

– Больше я не буду лазить в окна первого этажа.

Появление Тристы в библиотеке позволило Роману передохнуть от приходорасходных книг, над которыми он работал большую часть утра.

– Ты пришла спасти меня, – приветливо сказал он, откладывая книги. – Какое скучное дело! Управляющий моего отца и его помощники провели огромную работу. Но мне нужно научиться самому наблюдать за исполнением ими служебных обязанностей.

Триста мягко рассмеялась. От его присутствия она словно таяла, и ей становилось тепло. Со временем это не исчезло, но даже стало сильнее. Она любила Романа сейчас больше, чем когда-либо раньше. Каждый день приносил ей чувство безопасности, комфорта и любви, столь полной и яркой, что, казалось, сердце не выдержит и разорвется.

– Мне нужно поговорить с тобой. – Она взяла его за руку. – Роман, я собираюсь тебе кое-что сообщить, но обещай, что ты будешь искренен. Мне нужно знать твое мнение, а не то, что ты считаешь долгом сказать...

– Случилась какая-то неприятность?

– Нет, это не неприятность. – Она надеялась, что так и есть. Собравшись с духом, она продолжила: – Я хочу вызвать доктора для консультации. Я недавно заметила некоторые изменения и думаю... ну, я полагаю, у меня будет ребенок.

Он замер.

– Ребенок?

В его голосе не было раздражения, просто он не верил своим ушам.

– Если это так, будешь ли ты счастлив?

– Счастлив?

– Роман, ты должен сказать что-нибудь, а не повторять мои слова...

Он обнял ее, прижал к себе, но быстро отпустил.

– Я... Боже, я не имел в виду... – Он посмотрел вниз, на ее плоский живот.

Триста рассмеялась. Он повел себя глупо, и это был хороший признак.

– Ты теперь меня будешь всегда так сжимать?

– Я тебе не повредил? – спросил он.

– Нет. Когда ты меня обнимаешь, это не может нанести никакого вреда. Я даже требую, чтобы ты меня обнял.

Он сделал это, и его объятия были бережными. Она спросила его:

– Ты рад ребенку?

– Я просто без ума.

Она улыбнулась и тут с удивлением поняла, что у нее мокрые от слез щеки.

– Садись, я скажу, что думаю. – Он отстранился и осторожно усадил ее в кресло. Триста не любила, когда ее опекали, но он опустился перед ней на колени, а на его лице было написано такое счастье, столь неподдельное беспокойство за нее, что она не стала сердиться.

– Роман, – сдавленно произнесла она. – Ты не должен суетиться.

– Я не суечусь. Тебе не надо стоять. Все знают, что беременная женщина не должна напрягаться.

– Я могу стоять, ходить. Могу делать все, к чему привыкла. Я уже проходила через все это. Это не так трудно, как многие считают. Я располнею, это верно. Но если ты будешь вести себя так каждый раз, когда я сделаю шаг, я сойду с ума. А сумасшедшая мать – это плохо для детей.

По его лицу, было видно, как он встревожился. Похоже, он не понял, что она шутит. Но вскоре сообразил, в чем дело, и робко улыбнулся.

У нее дрогнуло сердце. Как замечательно выглядел Роман, когда он так улыбался. Она положила руку на его щеку:

– Мы пройдем через все это вместе.

На его лице мелькнула печаль. У него до сих пор не ладилось с Эндрю. Это продолжало его тревожить.

Щека Романа под ладонью Тристы была совсем гладкая, словно шелковая: он только что побрился. К вечеру на ней появится щетина, и ощущение от прикосновения будет совсем иным.

– Эндрю любит тебя.

Роман опустил глаза. Он не мог в это поверить.

– И ты знаешь, что любишь его, – мягко добавила она.

– Я хотел бы, чтобы наши отношения с ним изменились до того, как мы... Я счастлив от того, что у тебя появится ребенок, поверь мне, Триста, но...

– Все будет хорошо. Ты просто ошеломлен этой новостью. За короткое время столько произошло! Но постепенно все встанет на свои места.

– Ты не так уверена в этом, как хочешь мне показать. Ты тоже волнуешься.

Она не могла ему лгать.

– Мать всегда беспокоится. Такова ее судьба. Эндрю имеет все, чтобы чувствовать себя счастливым. Возможно, правда, что он скучает по Люси и Дэвиду и будет рад побывать у них в гостях.

Она вдруг поняла, что не должна была этого говорить. Роман внезапно выпрямился. Она хотела его снова обнять и как-то утешить, но нужных слов не находилось, и она решила, что лучше всего промолчать.

– Хватит об этом. – Роман изобразил улыбку. – Сегодня у нас очень хорошая новость. Лучшая, которую только можно услышать.

Триста смотрела на него, тревожно подняв бровь.

– Могу я теперь подняться? Я хотела бы, чтобы ты меня снова обнял.

Он протянул ей руку:

– Ты можешь встать.

– Спасибо, мой сеньор.

Внезапно в комнату вошла Мэй. За ней следовал лорд Робертс.

– Вот вы где, – произнесла она. – Я искала тебя.

Она официально представила им Роберта, и тот поклонился.

– Извините мое внезапное появление, – пробормотал он. – Я полагаю, леди Мэй говорила вам о довольно необычных обстоятельствах, в которых я оказался.

– Да, мы знаем об этом кое-что, – ответил Роман. – Входите и садитесь. Не хотите ли бренди?

– Будь так добр, Роман, налей мне немного вина, – произнесла Мэй. – Триста, где Эндрю? Его нет в детской. Я хотела бы, чтобы он к нам присоединился.

– Он с Нэнси.

– Его там нет. Когда я заглянула в комнату, Нэнси там прибирала.

Триста нахмурилась. Извинившись, она отправилась искать свою домоправительницу. Миссис Уэллс просматривала заказы в своем офисе.

– Нет, мэм, я не знаю, где они могут быть, – сказала миссис Уэллс, поднимаясь на ноги. На ее лице появилась та же тревога, которую чувствовала и Триста. – Но я пошлю Джеймса и Фрэнсиса поискать.

Триста вернулась в столовую. Она не стала сообщать о своем беспокойстве, только сказала, что Эндрю скоро будет. Через три четверти часа у ее двери появилась домоправительница:

– Миледи, я должна с вами поговорить.

Роман успокаивающе положил руку на кисть Тристы:

– Что случилось, миссис Уэллс?

– Нэнси сказала, что мальчик отправился повидать свою тетю. Он видел ее из своей комнаты, и Нэнси считает, что он отправился в конюшню, чтобы к ней присоединиться. Но Джозеф сказал, что он видел леди Грейс на прогулке. Он седлал лошадь для нее, и она.уехала одна, как она сказала, навестить друзей.

– Тогда где Эндрю? – Тристу удивила резкость собственного голоса. Ее голос поднялся на октаву.

– Стивен нашел вот это, – сказала миссис Уэллс, передавая ей бумагу.

Это была картинка, нарисованная Эндрю. Под ней было написано: «Я люблю тебя». Фигура на картинке улыбалась и махала рукой.

Роман взял бумагу. Триста вгляделась в его лицо, отчаянно надеясь, что он поймет смысл этого послания. Роман побледнел.

Триста почувствовала, что у нее слабеют колени.

– Думаю, – со страхом произнесла Триста, – он ушел.

Роман бросил на нее мрачный взгляд, словно эти слова были изменой.

– Что ты хочешь сказать? Ушел куда?

Лорд Робертс сказал:

– Вы же не хотите сказать, что он убежал?

– Он умеет писать только несколько слов. Он попытался сказать нам картинкой, что он планирует. – Триста посмотрела на всех по очереди в надежде, чтохго-нибудь ее опровергнет.

Роман отложил картинку:

– Я пойду его искать. Миссис Уэллс, пошлите кого-нибудь за приходским священником. Пригласите сюда немедленно преподобного отца.

– Почему... – начала Триста, но Роман ее тут же оборвал:

– О Боже, Триста, не для этого. Он мой лучший друг. Я хотел бы, чтобы он был рядом, чтобы помочь мне искать.

Он направился в коридор, по ходу отрывисто отдавая приказания.

– Я пойду с тобой, – окликнул его лорд Робертс. – Я не знаю окрестностей, но могу сопровождать кого-нибудь. Все-таки это будет лишняя пара глаз.