Наследница из Гайд-Парка - Нейвин Жаклин - Страница 45

А что, если Роман тоже окажется ревнив? Он до сих пор думает о ней как о своей собственности. И Эндрю может не привыкнуть к Роману. Ему очень не понравилась мысль об этом браке, и он не переворачивает все вверх дном по этому поводу, понимая, что это ему не поможет.

Но она собирается выйти замуж за Романа независимо от этого, так что ей не следует больше говорить о своих опасениях...

Брак был оформлен быстро и без помпы. Церемония прошла в церкви Святого Георгия на Хановер-сквер. Люси и Мишель были свидетелями Тристы. Грейс стояла в большой толпе друзей Романа.

После этого Мэй организовала роскошное угощение. Самым большим сюрпризом было то, что Грейс предложила для свадебного пира свой дом. Юридически этот дом принадлежал Роману, и Триста подумала, не по этой ли причине свадьбу справляли именно здесь. Не было секретом, что Грейс так же неохотно смирилась с этим браком, как и Эндрю.

Мальчик так и не изменил своего отношения к замужеству матери за короткое время перед свадьбой. Он терпеливо высидел всю церемонию, но на всем ее протяжении держал за руку дядю Дэвида. Вопрос о том, что Роман – его отец, он обсуждать отказался, хотя Триста несколько раз пыталась завести с ним разговор на эту тему. Только однажды он сказал:

– У тебя будут другие дети, и ты забудешь обо мне.

Триста пыталась его убедить, что это не так. На что Эндрю заявил, что лучше бы она вышла замуж за дядю Дэвида.

Триста спросила его:

– Почему ты думаешь, что с лордом Эйлсгартом я тебя забуду, а с дядей Дэвидом нет?

– Потому что дядя Дэвид меня любит, – просто ответил Эндрю.

– Твой отец тоже тебя любит, – сказала она.

В глазах Эндрю засветился огонек, и он поднял подбородок, словно желая что-то сказать. Но было видно, что он не решается.

– Давай, – подбодрила его Триста.

После секундной паузы Эндрю ответил:

– Он никогда не рассказывает хороших историй.

– О, дорогой, он просто другой. А ты относишься к людям, которые не любят перемен. Но в жизни изменения неизбежны, и они часто к лучшему. Обещаю, что в конце концов тебе понравится. Мы будем счастливы.

– Ты счастлива, мама? – спросил он. Его голос был тонким, и в нем слышалось отчаяние. Ему нужно было, чтобы его утешили.

Была ли она счастлива? Да. Да, потому что выходила замуж за человека, которого хотела всю жизнь. И вместе с тем ей было грустно от мысли, что этот человек взял ее замуж, чтобы утвердить свои права на сына, а не из любви к ней. Это было горько сознавать, поскольку она надеялась на большее.

Когда-то она получила его любовь – но не его фамилию. Теперь у нее есть его фамилия... но есть ли его любовь?

– Я очень счастлива, – сказала она Эндрю. Было видно, что у него с лица немного сошла тревога. Она обняла его, и он это ей позволил. Иногда он не допускал нежностей, считая себя взрослым.

Обняв его после долгого перерыва, Триста вдруг поняла, что он за последнее время здорово подрос. Он рос на удивление быстро.

В тот момент Триста была рада, что все так получилось. Если бы она и дальше скрывала от Эндрю правду, могло быть гораздо хуже. Став старше, он мог возненавидеть ее за то, что она ему лгала. А теперь он был достаточно мал, чтобы ее простить.

Хоть она и волновалась за сына, ей пришлось в этот день выполнять множество обязанностей. Весь день прошел как в чаду, приходилось улыбаться каждому гостю, говорить полагающиеся случаю любезности и при этом постоянно помнить о Романе.

Не было никаких признаков того, что он статус жениха носит неохотно. Он был вежлив с гостями и с родственниками Тристы, внимателен к ней и Эндрю. Его глаза светились, а рот охотно растягивался в приветливой улыбке.

Когда все гости удалились, а слуги принялись за уборку дома, Триста, Роман и Эндрю направились к выходу. Прибыв в дом у Гайд-парка, Триста вдруг предложила Роману то, что ей внезапно пришло в голову. Пусть Роман этим вечером уложит Эндрю в постель сам.

Ее сын эту мысль встретил без восторга. Роман лишь наклонил голову в знак того, что он понял предложение, но было видно, что эта мысль понравилась и ему.

Прошло несколько минут, и Триста отправилась взглянуть, что вышло из ее затеи. Эндрю лежал на маленькой кроватке, Роман, сидя в кресле и читая низким голосом детскую книгу, казался очень большим рядом с ним. Роман читал монотонно, театральным голосом, тогда как Дэвид всегда рассказывал свои истории увлекательно, что Эндрю очень любил. Эндрю лежал к отцу спиной.

Триста неслышно прокралась в спальню. Когда пришел Роман, она встретила его, стараясь изобразить на лице приветливость.

– Эндрю уже спит? – спросила она.

– Полагаю, что да, – сказал Роман, – хотя он мог и притворяться, чтобы я оставил его в покое.

– Он скоро привыкнет, – сказала она.

– Когда мы переедем в Уайтторн, все будет гораздо лучше.

Он сунул левую руку в карман брюк и вытащил предмет, который она не могла разглядеть. На какое-то время он замер. Затем поднял на нее глаза, улыбнулся и отвернулся в сторону. Триста почувствовала, словно ее кожу колют булавками. Упоминание об Уайтторне всегда производило на нее слишком сильное впечатление.

Уайтторн и Роман. Они были вместе частью ее прошлого, а теперь стали частью ее настоящего. Ее захлестнули воспоминания. Подвижный, как ртуть, юноша, нежный любовник с необузданными чувствами, тихий, немного печальный мужчина – все это всплыло в ее голове. Теперь она – его жена, как и хотела. Но достаточно ли ей этого?

Роман внимательно смотрел на нее, и она поняла, что стоит в середине комнаты, глядя в пустоту и пытаясь справиться со своими мыслями.

Он улыбнулся, подходя к ней, а потом мягко взял ее за подбородок:

– Если бы я не знал тебя так хорошо, я мог бы подумать, что ты нервничаешь.

Триста совсем не была застенчивой невестой в свою свадебную ночь, однако ей все равно было трудно смотреть ему в глаза. Роман мог угадать, о чем она думает, чего хочет. Мог угадать, что она до сих пор любит его.

И он всегда знал, как справиться с ее сдержанностью. От его медленного поцелуя она начала таять. Из ее головы улетучились все мысли, исчезло все вокруг, кроме них двоих. Ушли все сомнения, все проблемы, все, что осталось нерешенным и недоговоренным. Он взял ее как свою жену, и она пустила его внутрь себя, наслаждаясь этими мгновениями и запрещая себе желать чего-либо еще.

И всего этого ей было достаточно. Пока.

На следующий день, когда Роман начал готовиться к отъезду, Триста запротестовала: слишком рано. Но он не уступил.

Он хотел привезти свою семью домой.

Глава 14

При виде знакомого здания Триста чуть не разрыдалась. Но она смогла справиться с этим порывом, помня, что за ней внимательно следит Эндрю, опасливо и настороженно.

Триста вытерла лицо носовым платком. Потом улыбнулась сыну, желая его подбодрить.

– Я очень рада снова оказаться здесь, – объяснила она. – Женщины иногда очень чувствительны.

Эндрю приложил щеку к ее руке. Подняв глаза, Триста увидела, что Роман внимательно смотрит на нее. На его лице не было никаких эмоций. Затем он повернулся к окну и начал молча изучать приближающийся дом.

Чтобы заполнить неловкую паузу, Триста произнесла:

– Этот сад выглядит уже зеленым.

– Здесь было много дождей.

– Мне не нравятся дожди, – тихо сказал Эндрю.

– Ну, дожди уже кончились, – ответил ему Роман. – И они оставили после себя прекрасные лужайки, где можно бегать, заросли, в которых прячутся кролики, и чудесную местность на многие мили вокруг. Здесь можно найти разные занятия, игры и приключения. Я это знаю. Когда я был в твоем возрасте, все это у меня было.

Он нахмурился и, предаваясь воспоминаниям, опустил свои удивительно длинные ресницы.

Слуги выстроились у дома. Триста в волнении подняла плечи и направилась к ним. Она нервничала. Теперь она хозяйка дома. Эта мысль ее волновала и страшила. Здесь она выросла, здесь ее соблазнил Роман. В ее памяти дом был каким-то мистическим, замечательным и ужасным одновременно.