Искатель приключений. Книга 2 - де Монтепен Ксавье - Страница 30

— Счастливый супруг!

— Ах! Я положу руку в огонь в доказательство, что он никогда не был… Вы знаете чем, месье Дюран.

— Есть же такие счастливцы! — воскликнул Дюран.

— О! Очень мало, очень мало… — философски заметил Агамемнон.

— Хотя графиня и удалилась от света, — продолжал купец, — но, вероятно, она имеет родственников и знакомых при дворе регента?

— Еще бы! Она в родстве с первой знатью… Вы не можете себе представить, каким влиянием пользуется она… Ах! Если бы вам вздумалось получить какую-нибудь милость и графиня согласится в том помочь вам, вы можете, любезный Дюран, считать ваше дело решенным!..

Агамемнон коснулся чувствительной струны. Лицо Дюрана просияло. Несколько секунд звание префекта казалось ему достигнутым.

— Всегда имеешь нужду просить о чем-нибудь, — сказал он, — но разве графиня удостоит замолвить за меня словечко?

— Почему же нет? Она любит добрые лица и откровенное обращение… Вы тотчас ей понравитесь… и если, в чем я не сомневаюсь, она примет в вас участие, то примется за ваше дело так же деятельно, как за свое собственное…

«Моя счастливая звезда послала мне эту графиню!» — подумал Дюран.

— Когда я буду иметь счастье видеть в моем доме такую знатную даму?

— Не позже чем завтра.

— Завтра?

— Да, после обеда; прошу вас привести все в порядок сегодня же.

— О! Все будет готово… Графиня привезет с собой всю свою прислугу? Все экипажи?

— Нет, она приедет на почтовых только с горничной и лакеем. Графиня хочет купить здесь новых лошадей и заказать новые экипажи. Что же касается повара, слуг и служанок, то я был бы очень рад, любезный Дюран, если бы вы немедленно же занялись ими. Графиня узнает об этом и непременно будет благодарить вас за услугу, которую вы окажете ей… Это будет хорошим началом…

— Как же! — вскричал Дюран, — я сейчас же этим займусь. Не будете ли вы заказывать ливреи?

— Конечно.

— Осмелюсь рекомендовать вам мое сукно и галуны. Я продаю оптом, и вы нигде не найдете таких прекрасных сортов… О цене же я не говорю.

— И правильно делаете… Мы никогда не занимаемся ценой, только бы нам продавали все хорошее.

— Итак, вы поговорите с графиней?

— Будьте спокойны…

— Не знаю, как вас благодарить…

— Не стоит благодарности…

— Вы мне сказали, что у графини будет свой дворец в Париже?

— Непременно. Мне поручено нанять или купить какой понравится… Графиня во всем полагается на меня…

— Будете вы меблировать его?

— Великолепнейшим образом; мы хотим, чтобы у нас везде были только шелк, бархат и парча.

— Я продаю шелковые, бархатные и парчовые ткани… У меня покупает королевский обойщик… Рекомендую вам мой товар… Рекомендую…

— Ну конечно, любезный Дюран.

— Ах! Месье Рива… Месье Рива… Вы не будете иметь дело с неблагодарным… Я сумею отплатить за подобные услуги, и мой кошелек…

Управитель принял строгую физиономию и резко перебил купца:

— Ни слова более, месье Дюран! Будьте уверены, что мы не будем покупать ни у кого, кроме вас… Но ни слова более!.. Моя благородная госпожа ценит мои слабые услуги гораздо более, чем они стоят, и платит мне жалование, которое может зваться богатством… Подобное предложение с вашей стороны я сочту оскорблением…

— Честный управитель! — пробормотал остолбеневший Дюран. — Добросовестный управитель, отказывающийся от барыша!.. Свет, очевидно, перевернулся вверх дном!..

И не зная, что сказать, чтобы загладить свою невольную неловкость, он замолчал.

— Мне еще много придется рассказать вам сегодня, — продолжал честный Агамемнон Рива после минутного молчания, — окончим же наше дельце…

— Какое дельце? — спросил Дюран.

— Да насчет платы за три месяца…

Купец стал было настаивать, не желая брать ничего вперед; но управитель никак не хотел согласиться на это. Он вынул из кармана горсть золотых монет, положил перед Дюраном девятьсот ливров, условленную цену, и хозяин дома волей-неволей был вынужден взять эти деньги и дать расписку в получении.

— Месье Рива, — спросил Дюран смелым голосом, — так как графиня приедет завтра, значит, вы будете свободны сегодня вечером?

— Разумеется, свободен, но к чему этот вопрос?

— Я хотел бы вас просить…

Дюран остановился.

— Просить меня? — повторил Агамемнон.

— Да… Сделать нам честь — разделить наш скромный ужин… У меня есть кое-какое старое винцо, которое, может статься, не совсем недостойно вашего внимания…

— Принимаю ваше дружеское приглашение с величайшим удовольствием, любезный Дюран… Только не готовьте для меня ничего лишнего!..

— Чем Бог послал, месье Рива, чем Бог послал…

— В котором часу?

— Когда вам угодно.

— В восемь часов можно?

— Очень хорошо… Не забудьте же…

— Будьте спокойны. До свидания, месье Дюран.

— До свидания, месье Рива!

Они пожали друг другу руки, и управитель вернулся к своей наемной карете.

IV. Приезд

После отъезда управителя знатной графини де Сент-Анилль хозяин дома на улице Бурдоннэ чуть не помешался. Никогда бесчисленное множество бутылок хереса или шампанского не опьяняло человека так скоро, как опьянили Дюрана пары честолюбия.

У него будет жить одна из знатнейших дам Франции… Женщина, не захотевшая быть фавориткой Людовика XIV… Графиня, которая выдает дочь за испанского гранда и женит сына на венгерской княгине.

Дюран непременно понравится этой знатной даме; он не может не понравиться ей… Разве своим обращением он не походит на придворного? Графиня примет его под свое высокое покровительство и окажет ему почести! Она будет поддерживать его так долго и так сильно, что невозможно предвидеть, чем это закончится!.. Как знать, может быть, сделавшись префектом, он благодаря этому достигнет дворянства? Тогда он купит хорошенькое имение, бросит свое отвратительное имя Дюран и будет называться де ла Map, или де ла Рив, или де л'Етан. Какая чудная мечта!.. Нечего и говорить о том, что у него накупят сукна, галунов на ливреи, шелковых материй, бархата, парчи на меблировку! И с какой любовью будет он писать счета для графини, которая сама не знает, как велики ее доходы, никогда не заботится о цене, лишь бы только ей продавали все самое хорошее!..

Словом, Дюран пришел в такой восторг, что расцеловал свою горничную Манетту и сделал самое сумасбродное распоряжение для ужина «чем Бог послал».

В назначенный час Агамемнон Рива, в своем кафтане табачного цвета, приехал к Дюрану, который церемонно представил его своей жене и повел в столовую.

Стол был накрыт с несколько тяжеловесной роскошью, свойственной очень богатым мещанам, которые ценят дороговизну более, чем изящество, к дорожат серебряной посудой по ее весу. Столовое белье было самое тончайшее, хрусталь настоящий богемский, фарфор севрский. Серебро же стоило огромных денег, судя по его массивности.

Что сказать о кушаньях? Они были приготовлены чрезвычайно изысканно и в таком изобилии, что ими без труда можно было бы насытить десять человек. Восхитительный запах дичи и трюфелей приятно защекотал обоняние управителя графини в ту минуту, когда он вошел в столовую.

— Ах! Месье Дюран!.. Месье Дюран! — вскричал он. — Я вам говорил, чтобы вы не готовили для меня ничего лишнего!..

— Это наш обычный скромный стол, — возразил Дюран с величайшей самоуверенностью.

— Да? Обычный стол? А! Славно же вы кушаете! Обычный стол! Ну! Если бы я не находился в службе у графини, я непременно нанял бы у вас квартиру со столом.

Ужин начался. Скажем вкратце, что он продолжался до полуночи, что собеседники сделали честь всем блюдам, перепробовали все вина, а титулы и достоинства знаменитой жилицы квартиры во втором этаже наполняли весь разговор.

На другой день в два часа пополудни старинный почтовый экипаж с гербом, с чемоданами и до того забрызганный грязью, как будто он объехал всю Европу, шумно вкатился на улицу Бурдоннэ и остановился прямо у ворот дома Дюрана, который только и ждал этой минуты, прохаживаясь по двору в самой нарядной своей одежде. Он бросился к карете и отворил дверцы, опередив лакея, который, однако, не теряя ни одной минуты, соскочил с запяток.