Искатель приключений. Книга 1 - де Монтепен Ксавье - Страница 54

— Вы хотите оставить меня таким образом? — сказал он, соскочив с лошади и схватив меня за руку. — О, нет! я надеюсь, что вы не откажете мне в одолжении осушить вместе со мной бутылку испанского вина.

Я сослался на дела, не терпящие отлагательства, уверял, что я не властен располагать своим временем, словом никак не соглашался. Молодой человек горячо настаивал. Я этого ожидал и наконец согласился. Конюх хотел отвести лошадей в конюшню.

— Подождите, — сказал ему молодой человек, развязавший ремни, которыми чемодан был прикреплен к седлу.

Подошел слуга, взял этот чемодан. Я наклонился к уху молодого человека, и шепнул ему:

— Там золото, не правда ли?

— Да, — отвечал он с удивленным видом.

— В таком случае, — продолжал я, — не позволяйте никому дотрагиваться до этого чемодана. Конечно, дом надежный, но не надо подвергать никого искушению… Я помогу вам отнести чемодан…

Он поблагодарил меня жестом и сделал мне знак, что принимает мое предложение. Я взял чемодан за одну ручку и восхитился его тяжестью. Мы дошли таким образом до комнаты в первом этаже, единственной, которая не была занята в эту минуту. Товарищ мой снова пожал мне руку, потом спросил бутылку хереса и две рюмки. Мы вместе сели за столик, чокнулись; молодой человек выпил и сказал:

— За ваше здоровье, месье Бенуа…

— За успех всех ваших намерений, — отвечал я. — Осмелюсь ли спросить, с кем я имею удовольствие говорить? — прибавил я.

— С кавалером Раулем де ла Транблэ, — отвечал молодой человек.

Я встал со стула и низко поклонился, вскричав с умилением:

— Какая честь для такого бедного мещанина, как я, сидеть за одним столом с таким благородным дворянином, как вы, кавалер!.. Прошу вас верить искреннему выражению моей признательности!..

— Не будем говорить об этом, — сказал он. — Садитесь, любезный месье Бенуа, и будем пить…

Я повиновался. Он налил мне стакан, я выпил за его здоровье, на этот раз величая его по имени и титулу. Прошу простить меня, любезные товарищи, но все эти подробности, которые могут показаться вам ничтожными, необходимы, чтобы дать вам понять, какими извилистыми путями, какими искусными и деликатными средствами достиг я того, что вполне овладел доверием и расположением моего нового знакомца…

— Что вы думаете об этом хересе? — спросил он меня, выпив.

— Я нахожу его превосходным.

— Это ваше мнение?

— Да, по совести. А каково ваше мнение, кавалер?

— Ах! — сказал он. — Я пил херес лучше этого в замке моего отца!..

Я увидел выражение живейшего сожаления на лице молодого человека. О чем он сожалел? О замке, о хересе или об отце?.. Я хотел выйти из этой неизвестности и сказал:

— Отец ваш, наверное, расстался с вами глубоко опечаленный.

— Разве вы не видите, что я в трауре? — прошептал молодой человек мрачным голосом.

— О! Боже мой! — вскричал я. — Неужели вы имели несчастье… ужасное несчастье…

Я остановился. Он окончил мою фразу.

— Лишиться моего отца! — сказал он. — Да, меня постигло это невозвратное горе…

Моя физиономия тотчас подернулась трауром, и я отер слезу, которой не было.

XIII. Любопытство Бенуа

Между мной и кавалером наступило молчание. Так как на лице моем все еще выражалось глубочайшее отчаяние, молодой человек, тронутый тем, что я принимал такое участие в его печалях, пожал мою руку и сказал:

— Я вижу, что вы человек добрый, и благодарю вас глубоко за ваше участие ко мне!..

Я отвечал ему, что мое участие было очень естественно и что кавалер обяжет меня, вполне располагая мною, моим временем, моим кошельком и моим кредитом…

— Я принимаю ваши любезные предложения, — объявил молодой человек, улыбаясь, — и воспользуюсь ими, кроме вашего кошелька, который мне совсем не нужен. Я не богат, но имею средства на жизнь, по крайней мере некоторое время могу не прибегать за помощью ни к кому.

Я попробовал задать несколько вопросов.

— Давно ли, кавалер, имели вы несчастье лишиться вашего отца?..

— Увы! — вскричал он, — его могила еще не заросла травой.

— Если судить по вашему отчаянию, этот благородный вельможа, верно, был достоин всей любви и всех сожалений такого сына, как вы.

— Всей моей жизни будет недостаточно для того, чтобы оплакать его, как он заслуживает.

— Ваша матушка еще жива, без сомнения?

— Нет, мать моя умерла.

— По крайней мере, у вас остались братья?

— Я единственный сын.

— Родственники?..

— Никаких.

— Как! Вы один на свете?

— Да, один на свете!..

— Ах! С каким нетерпением вы должны желать соединиться с вашими друзьями!

— С друзьями? У меня их нет!..

— Как! Неужели никто не ждет вас в Париже?

— Никто.

— Ах! Бедный молодой человек!.. Несчастный молодой человек!.. Извините эту фамильярность, кавалер…

— Не только извиняю, но и благодарю.

— Я боюсь, что мое любопытство наскучило вам…

— Нисколько.

— В таком случае, кавалер, если уж вы удостаиваете терпеливо отвечать на вопросы, может статься, нескромные, но внушаемые моим участием к вам, то скажите мне, прошу вас, какие причины привели вас в столицу? Я думал сначала, что вы ехали к родственникам или друзьям, но, как вижу, ошибся…

— Я приехал, — отвечал молодой человек, — чтобы найти здесь средства к жизни…

— Вы мне сейчас сказали, что у вас есть деньги, кажется?

— Есть, но мало, и потому я должен обеспечить себя в будущем…

— Разве вы не пользуетесь доходом с наследства вашего отца?

Кавалер сначала колебался, потом отвечал:

— Все, что я имею, находится в этом чемодане…

И он указал мне на кожаный чемодан, о котором я вам говорил.

— И как велика сумма? — спросил я.

Кавалер пристально на меня взглянул: вероятно, чувство недоверчивости проявилось в его мыслях. Я испугался и поспешил прибавить:

— Если я вас спросил об этом, кавалер, то единственно затем, чтобы дать вам какой-нибудь добрый совет… Я человек старый, к несчастью для меня… но опытный, знаю Париж, его хорошие и дурные стороны, сети, которые он скрывает под ногами тех, кто хочет искать счастья, и средства, которые он предлагает им… Может быть, если бы я знал, как велика сумма, которой вы располагаете, я посоветовал бы вам, как употребить ее с выгодой. Но если вопрос мой показался вам нескромным, не будем говорить об этом, кавалер.

Потом я встал и прибавил:

— Если вы будете иметь во мне нужду, кавалер, я готов к вашим услугам, как и говорил вам вчера. Пожалуйте запросто на улицу Грента и просите Николаса Бенуа, торговца шерстью, оптом и по мелочам, под вывеской «Серебряный Баран». Вам все укажут дом… Мы хорошо известны в квартале: триста лет живем мы там и торгуем под одной и той же фирмой… До свидания, кавалер, до свидания!..

Я сделал движение, чтобы взять свою шляпу, которую положил на стул, когда вошел. Молодой человек удержал меня. Я ожидал этого и продолжал собираться с самым неподдельным добродушием.

— Садитесь, месье Бенуа, прошу вас, — сказал он.

— Мне некогда, видите ли…

— Я прошу у вас только пять минут.

— Извольте…

Я сел.

— Месье Бенуа, — продолжал кавалер, — вы всегда держите ваше слово, не правда ли?

— Конечно!..

— Вы обещали мне сейчас дать совет?.. Так дайте его.

— Насчет чего?..

— Насчет употребления моего маленького состояния.

— А!

— У меня есть около сорока тысяч ливров.

— Сорок тысяч?..

— Да, золотом.

— И вы больше ничего не имеете?..

— За исключением нескольких вещиц, которые я хочу сохранить. Это очень мало, не правда ли?..

— Это немного, но с сорока тысячами ливров, можно предпринять что-нибудь.

— Что же, например?

— О! Это зависит от вас…

— Но если я прошу вас служить мне руководителем…

— Это такое деликатное дело!..

— Вы обещали!…

— Ну, хорошо! Я согласен, но, признаюсь, против воли… Вы хотите — не правда ли? — употребить ваши деньги таким образом, чтобы жить если не в богатстве, то, по крайней мере, в приличном довольстве…