Королева викингов - Андерсон Пол Уильям - Страница 89

Впереди зачернелась лачуга. От нее отделилась тень. Хет низко согнулся перед Рагнхильд. Его лицо белело в темноте, а тени на нем напоминали бледные пятна на облаках в вышине; Рагнхильд слышала его неровное встревоженное дыхание.

— Твердо ли твое сердце? — не выжидая ни мгновения, спросила она. — У тебя есть нож?

— Да… да… — срывающимся шепотом ответил он, наполовину вынув клинок из ножен, которые держал в левой руке. Сталь тускло блеснула, и он тут же задвинул нож на место.

— Тогда иди, — приказала она. — Если будешь осторожен, то дверь не заскрипит. Все крепко спят. Будь внимателен, но не мешкай.

Раб был вооружен тяжелым и острым охотничьим ножом. Она украла его из вещей Арнфинна уже несколько недель назад и отдала Хету. Вчера перед отъездом он спрятал нож под рубаху. Раб до смерти боялся. Рагнхильд приложила много усилий, чтобы он наконец решился и готов был сделать то, что ей нужно.

Но Хет дрожал всем телом.

— Я никогда… это убийство… Боги не простят…

— Зато я не прощу, если ты этого не сделаешь. Ты сможешь покаяться перед священником, когда вернешься домой, если тебе так этого захочется. Ты делаешь это ради своей свободы — а сейчас и своей жизни — своей и Груач. Иди.

Он послушно пошел к длинному дому, низко пригибаясь к земле, немного напоминая ласку, вышедшую на охоту. Рагнхильд не испытывала никакой потребности идти в нужник, но ей нужно было вести себя так, чтобы все выглядело как можно натуральнее. Даже не приподнимая юбки, она присела в зловонной будке и принялась вновь бормотать про себя молитвы. А часть ее разума пыталась отгадать, каким образом поступила бы ее мать, если бы ей понадобилось сделать нечто подобное.

Пора. Она вышла наружу, с удовольствием вдохнула чистый воздух и направилась к дому. Всем телом она ощущала ледяной тревожный озноб. Неужели ее надежда сбудется?

Дверь была закрыта. Или Хет перетрусил и так и не стал входить в дом, или же у него хватило ума закрыть ее за собой, когда он сбежал. Она широко раскрыла дверь и пошла вдоль зала.

А дойдя до закрытой пологом кровати, она закричала.

Люди повскакивали на ноги, пошатываясь спросонок. В полутьме они видели, что полог открыт. Кровь, казавшаяся черной в свете тлеющего очага, заливала матрац и стекала на пол. А под пологом лежал с широко разинутым ртом и раскрытыми остановившимися глазами Арнфинн Торфиннсон. Рана поперек его горла казалась вторым ртом.

Да, у Хета все получилось, подумала Рагнхильд. Следуя ее советам, он, должно быть, зажал рукой рот ее мужу, чтобы тот не смог закричать в агонии. А потом ушел так же бесшумно, как и пришел. И все же она заметила влажные следы его ног.

А сама продолжала визгливо кричать. Никто не знал, что это был крик ликования. Несмотря на то возбуждение, которое Рагнхильд сейчас испытывала, она отлично сознавала, как напряжена она была все эти недели. Освобождение от этого напряжения было подобно пробуждению от кошмара.

Вокруг нее столпились дружинники. Командир охраны взял ее за руку и что-то проговорил хриплым со сна голосом, видимо, желая ее успокоить. Рагнхильд заставила себя замолчать, но спустя минуту напустилась на воина:

— Как вы могли допустить такое? Вы ничтожества, да, вы, все до единого!

Она отлично сознавала, что позор и потрясение, которое они сейчас испытывают, сделают всех этих воинов послушными орудиями в ее руках. От ощущения своей власти над ними у нее даже закружилась голова. Она чуть не позабыла о здравом смысле. Но этого не могло произойти, ведь она была дочерью Эйрика Кровавой Секиры и Гуннхильд.

— Неужели вы не можете, по крайней мере, поймать убийцу? — снова взвизгнула она. — Смотрите, вот его следы на полу!

— Но ведь, наверно, он вытер ноги о траву… — пробормотал кто-то из мужчин.

— Приведите собак! Зажгите факелы! Отправляйтесь на поиски!

Теперь наступил тот момент, когда она должна была внушить им и через них всем Оркнеям, что ей следует повиноваться.

Мужчины засуетились еще сильнее. Конечно, большинство металось без всякого толку, как цыплята, которым только что отрубили головы, но нескольким, которые казались ей поумнее, она сказала — естественно, дрожащим голосом, подавляя рыдания, — что убийцу, вероятно, стоит поискать на реке, что он, наверно, будет там отмывать оружие и смывать пятна крови с одежды. Именно так, по ее предположениям, должен был поступить Хет.

Они поймали юношу, когда тот пробирался обратно в лагерь, где его уже никто не заметил бы в общей суматохе. Капли воды, стекавшие с его одежды, сверкали в свете факелов.

— Это он! — яростно крикнула Рагнхильд. — Убейте его!

— Но, госпожа, мы должны допросить… — начал было командир охраны.

— Твоя лень стоила жизни моему господину! — прорычала Рагнхильд. — Неужели ты не способен даже отомстить за него! Убей его!

— Моя госпожа, о, моя госпо!.. — истошно взвыл Хет. В него одновременно вонзились копье и меч. Он захлебнулся недоговоренным словом и рухнул бесформенной кучей к ногам Рагнхильд.

— Он, наверно, думал об этом, пока не сошел с ума, — сказала Рагнхильд во внезапно наступившей тишине. Огни факелов метались и потрескивали. — Только безумцы бывают такими хитрыми. А я еще доверяла ему… — Она изобразила очень натуральное рыдание, выдавила из себя несколько слез, напряглась, чтобы это видели все, и отдала новое приказание: — У него есть сестра. Найдите ее и тоже убейте. — Хотя Груач не должна была ничего знать, она все же могла о чем-то догадываться или чувствовать. Кроме того, именно так должна была вести себя безутешная женщина, только что понесшая тяжелую утрату. — Тогда моему Арнфинну будет спокойнее.

А сейчас ей предстояло множество дел, просто бесконечное их количество, которое все же следовало закончить до тех пор, пока луна уйдет с небес и над землей встанет серый день. С помощью своих служанок Рагнхильд закрыла глаза своему мужу и уложила, как того требовали приличия. Дружинникам предстояло перенести его на подворье, расположенное в глубине острова, чтобы там похоронить с почестями, снабдить в дорогу сокровищами и проводить самым большим погребальным пиром, какой позволит устроить место и время года. Известие не скоро должно было дойти на Мэйнленд, к ярлу Торфинну. Тем временем Рагнхильд предстояло самой управлять владениями на Кэйтнессе. У нее было много мыслей насчет того, как здесь можно было бы все лучше устроить. Арнфинн никогда не слушал ее, но теперь она установила должный порядок вещей, и ей будет что показать, когда оркнейцы все-таки переправятся через пролив.

Она с самого начала понимала, что ее имя не останется непричастным к убийству хёвдинга. Обсуждая это дело, люди будут находить в нем все новые и новые странности. Они, конечно, вспомнят, что между мужем и женой никогда не было большой любви. Ну и ладно, пусть чешут языки. Рагнхильд намеревалась получить власть, которая была бы слишком крепкой для того, чтобы никто не осмелился вслух задавать подобные вопросы, будь он хоть близким родственником ее покойного мужа.

Торфинн был стар и болен. После смерти Арнфинна самым вероятным его наследником станет следующий сын, Говард Плодовитый. Она, конечно, замечала, что он не сводил с нее похотливого взгляда. Совсем недавно до нее дошли слухи о том, что он, как и его старший брат, недавно овдовел и все еще не взял себе новую жену. Так вот, пусть он увидит, как хорошо она ведет хозяйство, пусть даже получит ее самое — на некоторое время.

V

В Йеллинг к Харальду Синезубому прибыл с солидной свитой человек по имени Поппо. Он был епископом, но не одним из тех троих, которые подвизались в Ютланде. Судя по всему, он прибыл прямо с юга по воле императора Оттона, и его миссия была обратить в христианскую веру всю Данию.

Король принял его очень хорошо. Впрочем, трудно было ожидать от него иного поведения: слишком уж мощным правителем был повелитель немцев, да и торговля с подвластными ему странами имела важное значение. Харальд поселил Поппо и его служку в доме рядом со своим, а остальных людей в более скромных, но отнюдь не жалких жилищах. Он устроил пир в их честь, одновременно отправив гонцов за своими ярлами и хёвдингами, без совещаний с которыми нельзя было решать столь серьезные вопросы. Приглашенные не заставили себя ждать.