Королева викингов - Андерсон Пол Уильям - Страница 82

Гуннхильд заметила, что Торфинн нахмурился. Впрочем, он поспешно вернул лицу прежнее выражение. Она предвидела какие-то неприятности. Но сегодня она была бессильна что-либо сделать.

— Мы не стали устраивать поминальный пир по Эйрику, в надежде, что ты скоро вернешься, — сказала она Ольву. — А теперь мы сможем почтить его память.

«А могло ли впереди ждать хоть что-нибудь?» — спросила она себя. Конечно, пустоту, образовавшуюся на том месте, которое прежде занимал он, нельзя было ничем и никогда заполнить. Но его слава должна жить, а его могущество — сохраниться в сыновьях. Вот какой стала теперь цель ее жизни. Занимаясь этим, обманывая или уничтожая любого, кто попытался бы воспрепятствовать этому, она, возможно, найдет облегчение, а в конце концов, не исключено, даже и исцеление.

Она уже организовала всю подготовку к поминальному пиру. Он должен тянуться долго, чуть ли не бесконечно. На нем должен побывать каждый из оставшихся в живых знатных людей со всех Оркнейских островов. Им будут раздаваться королевские подарки: золото, оружие, прекрасная одежда, даже несколько кораблей. И дело не только в том, что это будет достойно памяти Эйрика; это еще и поможет купить доброе отношение к его дому и заставит вновь поверить в его силу. После того, что случилось, и то и другое было просто необходимо. Да, после этого запас сокровищ почти иссякнет. Но его сыновья-викинги смогут добыть гораздо больше, нежели было потрачено, когда отправятся свершать кровную месть за отца.

Одновременно с началом пира разыгрался шторм. Выл ветер, хлестал дождь, море ревело. Это хорошо, решила Гуннхильд. Стихии тоже оплакивают его вместе с людьми.

Дым от пылавших очагов клубами метался по залу, глаза, ожерелья и браслеты тускло поблескивали в свете ламп. И тогда скальд Даг Эудунарсон встал, чтобы произнести поэму, которую он сложил в память своего господина.

Далее певец говорил от имени Одина.

Даг передал слово богу поэзии:

Один:

Браги:

Один:

Браги:

Один:

И в ответ прозвучал собственный надменный ответ Эйрика:

Все наперебой хвалили поэму. Сыновья щедро вознаградили скальда. Это было неплохо, думала Гуннхильд. И все же… если бы только Эгиль Скаллагримсон не был их смертельным врагом!

XXIII

Приближенный слуга Торфинна сказал Гуннхильд, что ярл желал бы поговорить с нею по какому-то серьезному вопросу. Она ответила, что примет его в своей комнате. Комната находилась на втором этаже длинного дома и была небольшой, но принадлежала ей, пока она здесь жила. Ярл должен приходить к королеве, а не она к нему.

Утро было ярким, почти теплым. Гуннхильд оставила открытой дверь на галерею, чтобы впустить свежий воздух и видеть сверкающий на солнце залив. Торфинн вошел один; он был одет богаче, чем обычно. Гуннхильд с утра облачилась в белое платье из тонкого полотна и вышитые накидки, а голову покрыла привезенным из-за моря шелковым платком.

— Приветствую тебя, госпожа, — пробасил он.

Она ответила ему холодным взглядом. Ярл стоял перед нею, огромный, тяжелый, седой, с крупным носом.

— Добро пожаловать, ярл, — произнесла после недолгой паузы Гуннхильд голосом, который должен был напомнить о разнице в их рангах. — Прошу тебя присесть. — В комнате имелись кресла. — Не желаешь ли выпить пива?

— Это было бы хорошо. — Он не поблагодарил Гуннхильд за предложение, словно желая напомнить, что пиво-то принадлежит ему, и уселся. — Но затем все же добавил: — Королева.

Гуннхильд чуть заметно махнула рукой бывшей при ней служанке. Та кивнула и вышла. Вообще-то ей хотелось чего-нибудь иного, нежели глоток-другой пива. Снова ее мысли вернулись к новостям, полученным за последнее время из Англии: король Эдред сделал Освульфа графом Йорка и отдал ему все владения, принадлежавшие Эйрику. И снова огненная ярость подошла к ее горлу. Разве могло пиво погасить ее.

— О чем ты хотел говорить? — спросила она.

— Я, конечно, буду говорить об этом с твоими… с сыновьями короля Эйрика, — несколько неуверенно заговорил Торфинн. — Но я всегда считал, королева, что ты, их мать, очень мудра, и если мы договоримся между собой, то и они согласятся с нами. Не хочу сказать, что я не уверен в их согласии. Но я всемерно желаю избежать каких-либо разногласий между нами.

Она кивнула.

— Ты ведешь себя с нами так, как подобает нашему достойному подданному.

Торфинн покраснел.

— Ведь я ярл Оркнеев, — произнес он более резким голосом.

— А мои сыновья их короли.

— Хокон Харальдсон, владеющий сейчас Норвегией, по моему мнению, должен считать иначе. Мы не забыли, как его отец поверг наших отцов.

Гуннхильд молчала, предпочитая дать ему выговориться до конца.

— Я стоял за короля Эйрика. Он был законным королем. Но теперь он погиб и унес с собой большую часть своих сил.

— Его сыновья восстанавливают их.

Торфинн вскинул густые брови.