Загадки истории. Факты. Открытия. Люди - Ермановская Анна Эдуардовна - Страница 264

Поэтому не удивительно, что Георг III счел за лучшее отправить «кронпринца» в Ватикан, где Папа любезно принял изгнанника и дал ему несколько тайных аудиенций. Там же, якобы по приказу Его Святейшества, принц был клеймлен французскими лилиями на правое бедро и лозунгом «Да здравствует король!» на левую руку. Интересно, что претендент действительно показывал соответствующие знаки, изготовить которые, правда, могли где угодно. Исследователи считают, что на самом деле это были просто тюремные татуировки.

После встречи с Папой претендент якобы посетил Испанию, где был с почетом принят при дворе. Там он потерял покой и сон из-за прекрасной принцессы Бенедикты (заметим, что в действительности ей было в это время около шестидесяти лет.). Вообще, с возрастом у претендента, как видно, были связаны самые большие сложности, поскольку сам он был старше своего «двойника» на целых восемь лет. В более зрелые годы этот факт не столь бы сильно мог бросаться в глаза, но только не в возрасте, в котором находился юный авантюрист. Вообще тот факт, что, несмотря на подобные, явно абсурдные, промашки, претензии претендента не просто рассматривались, но и воспринимались всерьез, лишь утверждает в мысли о том, что за Эрваго стояли достаточно влиятельные люди.

Повествование претендента продолжал рассказ о неких монархически настроенных заговорщиках, которые настойчиво звали «дофина» во Францию. Приняв приглашение, по пути он якобы посетил прусского короля. Однако события 18 фрюктидора во многом ослабили его надежды достичь трона. Тогда «Луи-Шарль» решил снова бежать в Англию, но рыбацкое суденышко, которое он избрал как средство спасения, штормом было выброшено назад на французский берег. Именно тогда, по словам претендента, он и был арестован в Шербуре, затем бежал, а друзья настойчиво советовали ему скрыться в Германии. Он попытался пробраться туда, но был вновь арестован в Шалоне.

Следует также отметить, что рассказ Эрваго неоднократно подвергался правке и уточнению. Так, вначале фигурировавшая в нем тачка с грязным бельем трансформировалась в корзину, безымянный епископ, украсивший его татуировкой, — в Папу Пия VI, Англия заменила первоначальный вариант — Америку, а Фелзак, что уж прямо восходило к роману, превратился в главаря шуанов Фротте.

Но ничто не мешало поклонникам Эрваго не замечать неувязок и явных противоречий в его рассказе. Слухи о спасшемся дофине распространялись все дальше, и власти, опасаясь беспорядков, приняли решение начать новое расследование.

Долго наслаждаться ощущением собственного величия претенденту не пришлось. В очередной раз Эрваго был арестован в доме мэтра Адне и отправлен в Суассон близ Парижа. Ему было запрещено встречаться и переписываться с кем бы то ни было. И снова его выручил отец, клятвенно подтвердив, что претендент приходится ему старшим сыном, а изысканные манеры, правильную речь и некоторые знания о быте двора смышленый ребенок получил в Париже, где его отец, портной, какое-то время работал, обшивая аристократических клиентов.

Стоит заметить, что в это время делом Эрваго лично заинтересовался министр наполеоновской полиции Жозеф Фуше. Неправдоподобную, но тем не менее имевшую место версию, что сам Фуше якобы требовал от Наполеона вернуть престол «законному государю», можно не рассматривать. На самом деле до сих пор остается неясным, что имел в виду хитроумный Фуше, уделяя внимание юному авантюристу: объявить от имени фальшивого дофина о его отказе от своих прав в пользу первого консула Бонапарта или, напротив, держать под рукой человека, которого при благоприятном стечении обстоятельств удобно было бы противопоставить Наполеону?

Памятуя о характере Фуше, можно предположить, что он учитывал и ту и другую возможность. А быть может, и третью, известную лишь строго ограниченному числу людей, знавших правду о Луи-Шарле де Бурбоне. Или четвертую, о которой не смог договориться с потерявшим доверие Эрваго, поскольку Фуше довольно скоро «официально», если можно так выразиться, разочаровался в своем протеже. Как видно, при всей бойкости и относительной смышлености, Эрваго не подходил для крупной политической игры. В итоге Фуше охарактеризовал его как «мелкого воришку» и окончательно утратил к нему интерес.

Заботами родителя претендент был освобожден в марте 1806 года и немедленно взялся за старое. Собственный отец был вынужден заявить на него в полицию, и неуемный кандидат в дофины был сослан в колониальный полк в Белль-Иль-ан-Мер, где ему вскоре удалось убедить (!) солдат и офицеров в своем «царственном происхождении». Надо сказать, что в сражениях Эрваго показал себя отчаянным храбрецом, что весьма способствовало укреплению его имиджа. Ему охотно одалживали деньги, освобождали от многих обязанностей.

Но военная служба, равно как и работа, не прельщала Эрваго. Претендент бежит из армии, вновь попадает под арест, его приговаривают к четырем годам тюрьмы и штрафу в 1500 франков. Неудавшегося дофина отправляют в тюрьму Бисетр, откуда ему уже не суждено было выйти.

Находясь в заключении, Жан-Мари Эрваго тяжело заболел и 8 мая 1812 года скончался в своей камере. Перед смертью, по утверждению свидетелей, он поклялся на Библии, что он действительно спасшийся из Тампля дофин.

Вот и все. Игра окончена. И все же вопросы остаются. Можно сказать, что этому претенденту не повезло, ибо он заявил о себе слишком рано, когда у власти стоял первый консул Бонапарт, который слышать не хотел о дофинах, равно фальшивых или подлинных.

Исследователи-сторонники теории бегства дофина задаются небезынтересным вопросом: как Эрваго, будучи на восемь лет старше своего «двойника», мог успешно объявлять себя тринадцатилетним подростком и вводить в заблуждение такое количество людей? Ответа нет, но это само по себе не является доказательством тождества дофина с Эрваго. Можно предположить, что воспоминания «претендента» в том виде, в каком они дошли до нас, были «исправлены» и «дополнены». Опять же, доказательств тому нет, а все догадки остаются догадками. Кое-кто прибегает к еще более слабому доводу, уверяя, что Эрваго — мошенник и вымогатель — и Эрваго, объявивший себя дофином, — два разных человека. И снова доказательств этому не приводится, исключая рассказы неких анонимов, переданные через третьи руки.

Большинство ученых считают, что Эрваго — пусть обаятельный, наивный, но мошенник, который, поддавшись чужим ожиданиям, взвалил на свои плечи ношу, оказавшуюся ему явно не под силу.

А теперь на очереди еще один претендент, на претензии которого стоит обратить особое внимание, — это Анри Этельберт Луи Виктор Эбер (он же, вероятно, Клод Перрен и «барон де Ришмон»).

Родившийся в 1786 году Анри Эбер, или барон де Ришмон, стал одним из череды самозванцев, выдававших себя за Людовика XVII, чудом спасшегося из тюрьмы Тампль.

Стоит подчеркнуть, что подлинное имя и происхождение претендента узнать так и не удалось. Расследование этого вопроса, проведенное французской газетой «L’Univers» в октябре 1850 года позволяет предположить тождество этого загадочного человека с неким Клодом Перреном, сыном дровосека (по другим сведениям, мясника) из Анье, воспитанником кюре де Травера.

Попав в плохую компанию, Эбер оказался уличен в мошенничестве и затем отправлен в итальянскую армию, где, впрочем, не отказался от своих привычек. Он присваивал себе дворянские титулы, занимался изготовлением фальшивых денег и в конце концов был пойман, осужден и заключен в Руанскую тюрьму, откуда бежал в 1819 году, и с тех пор его следы теряются.

В пользу гипотезы об идентичности Эбера и Ришмона свидетельствует тот факт, что «барон де Ришмон» появляется на исторической сцене буквально сразу после исчезновения с нее Эбера — в 1820 году, а также промышляет мошенничеством и не гнушается присваивать титулы и звания. «Против» того, что Эбер и Ришмон одно и то же лицо, говорят свидетельства современников о широкой образованности, обходительности и аристократичных манерах претендента, что вряд ли было бы возможным, если бы речь шла о сыне мясника. Окончательного ответа на этот вопрос не получено до сих пор. Сам барон по вполне понятным причинам предпринимал все от него зависящее, чтобы скрыть свое подлинное имя и происхождение.