Возлюби ближнего своего - Ремарк Эрих Мария - Страница 68

– Я отдам их тебе, – ответил Керн. – Вот они и улетят. И все равно я тебе еще останусь должен.

– Что-то непонятное ты говоришь, мальчик. Я еще не настолько богат, чтобы давать деньги в долг.

Керн взглянул на него. Потом сунул деньги в карман.

– До которого часа работают сегодня магазины? – спросил он.

– А зачем это тебе?

– Ведь сегодня канун Нового года.

– До семи, Керн, – ответил Марилл. – Хотите купить водки на сегодняшний вечер? Тогда здесь, в столовой, это обойдется дешевле. Есть отличный ром с Мартиники.

– Нет, речь идет не о водке…

– А-а, понимаю! В последний день года вы, наверное, захотели вступить на тропу буржуазной сентиментальности, так ведь?

– Приблизительно. – Керн поднялся. – Хочу сходить к Соломону Леви. Может быть, сегодня он тоже настроен сентиментально, и у него можно будет что-нибудь выторговать.

– В наши времена вы ничего не выторгуете, – ответил Марилл. – Но все равно, валяйте, Керн, действуйте! Привычка – ничто, импульс – все! Только не забудьте: в восемь часов – ужин старых воинов эмиграции у «Матушки Марго».

Соломон Леви был живым, вертлявым человечком с жидкой козлиной бородкой. Он хозяйничал в темном сводчатом помещении, заставленном часами, музыкальными инструментами, подержанными коврами, картинами, писанными маслом, домашней утварью, гипсовыми карликами и зверюшками из фарфора. В витрине была выставлена дешевая имитация: искусственный жемчуг, старые украшения в серебряной оправе, карманные часы и разнообразные старые медали.

Леви сразу узнал Керна. В его памяти было записано все, словно в гроссбухе. И благодаря своей памяти он уже провернул ряд выгодных сделок.

– Что у вас? – сразу же спросил он, готовый к бою. Он был уверен, что Керн опять собирается что-нибудь продать. – Вы пришли в плохое время.

– Почему? Разве вы уже продали кольцо?

– Продал ли я кольцо? Продал ли я кольцо? – сразу заголосил Леви. – Вы спросили меня, продал ли я кольцо? Или я ослышался? Ошибся?

– Нет, вы не ошиблись.

– Молодой человек, – отчетливо сказал Леви, – вы что, не читаете газет? Живете на луне и не знаете, что происходит на земле?.. Продал ли я кольцо? Кому нужен сейчас такой старый хлам! А каким тоном это было сказано! Таким тоном только Ротшильд может сказать! Вы знаете, что сейчас значит – продать? – Он специально замолчал, а потом продолжил патетически: – Это значит, приходит незнакомый человек и хочет что-нибудь купить. И вынимает из кармана свой кошелек… – Леви вытащил свое портмоне. – …открывает его… – Леви открыл портмоне. – …выкладывает чистоганом наличные… – Он вынул бумажку достоинством в десять франков. – …кладет ее на стол…

– Он разгладил бумажку и положил ее на стол. – …а затем – самое главное… – Голос Леви поднялся до фальцета. – …надолго разлучается с ней!

Леви положил деньги обратно в портмоне.

– И за что? За какую-нибудь дрянную вещицу! Это наличные-то деньги! Я сейчас лопну от смеха! Евреи этого не делают… Может быть, только какие-нибудь безумцы… Или я, несчастный, с моей страстью к сделкам… Ну, так что у вас на этот раз? Много я заплатить не смогу… Да, даже месяц тому назад было совсем другое время!

– Я ничего не продаю, господин Леви. Я хочу взять обратно кольцо.

– Что? – Леви на мгновение закрыл рот, словно овсянка, попавшая в сеть. Для Леви сетью оказалась бородка. – А-а, понимаю, вы хотите сделать обмен. Нет, молодой человек, нам это уже знакомо! Неделю назад я уже попался на этом! Отдал хорошие часы… Правда, они больше не ходили, но часы есть часы, а я обменял их на бронзовый чернильный набор и вечную ручку с золотым наконечником. И что вы думаете? Обманули меня, доверчивого дурака,

– вечная ручка не действует. Сознаюсь, часы тоже ходили самое большее четверть часа, но это же не одно и то же. Часы тем не менее остаются часами, а ручка, которая не пишет… Вы понимаете? Это же все равно, что ее вообще нет… Ну, а вы что хотите обменять?

– Абсолютно ничего, господин Леви. Я пришел купить… Купить!

– За деньги?

– Да. За наличные…

– А-а, понимаю!.. На какие-нибудь венгерские или румынские. Или на обесцененные австрийские. Или, может быть, на инфляционные билеты, кто в них разбирается! Недавно вот приходил один с густыми усами, как у Карла Великого…

Керн вынул из кармана бумажку достоинством в сто франков и положил бумажник на стол. Леви застыл, а потом даже присвистнул.

– Вы – при деньгах? Первый раз вижу такое! Молодой человек, полиция…

– Заработал! – перебил его Керн. – Заработал честным трудом! Ну, где кольцо?

– Минуточку! – Леви умчался и вскоре вернулся, держа в руке кольцо, оставшееся Рут от матери. Он протер его рукавом, подышал на него, снова почистил и положил на кусок бархата, словно это было не колечко, а алмаз в двадцать каратов. Редкостная и чудесная вещица, – благоговейно произнес он. – Настоящая редкость!

– Господин Леви, – сказал Керн. – В свое время вы мне дали за него сто пятьдесят франков. Если я заплачу вам сейчас сто восемьдесят, вы заработаете на нем двадцать процентов. Предложение хорошее, не правда ли?

Но Леви, казалось, не слышал слов Керна.

– В такую вещь можно влюбиться! – восторженно говорил он. – Это – не какая-нибудь современная дрянь. Товар! Настоящий товар! Я хотел оставить его себе. У меня есть маленькая коллекция, личная…

Керн выложил на стол еще восемьдесят франков.

– Деньги! – с презрением произнес Леви. – Что значат деньги в наше время! Ведь они так обесценены. Материальные ценности – другое дело! От них получаешь двойную радость! И золото как раз повысилось в цене, – задумчиво продолжал он. – Четыреста франков! Это еще дешево за такую вещь. Любитель наверняка заплатит и больше!

Керн испугался.

– Господин Леви…

– Я – тоже человек, – решительно заявил тот. – И мне тоже хочется доставить вам радость. Не буду наживаться на вас в канун Нового года. Триста франков – и кольцо ваше! Хотя, разлучаясь с этой вещью, душа моя истекает кровью!

– Вы требуете с меня в два раза больше! – возмутился Керн.

– В два раза больше! Вы сами не понимаете, что говорите, молодой человек. Что такое в два раза больше? Это то же самое, что в два раза меньше, как говорит рабби Михаэл из Говородки. Вы когда-нибудь слышали, что такое издержки? А это – большие деньги. Налоги, плата за помещение, топливо, сборы, потери… Вам это ни о чем не говорит, но мне этого вполне хватает. И все эти расходы начисляются каждый день и на это колечко!

– Я же нищий эмигрант…

Леви лишь отмахнулся.

– Ну, а кто сейчас не эмигрант? Кто покупает, тот всегда богаче того, кто вынужден продавать. Ну, а кто из нас покупает?

– Двести франков, – сказал Керн. – Это моя последняя цена.

Леви взял кольцо, снова на него подышал и унес. Керн спрятал деньги и направился к двери. Открыв ее, он услышал позади себя голос Леви:

– Двести пятьдесят. И то только потому, что вы молоды, а я хочу быть благодетелем!

– Двести! – повторил Керн.

– Привет! – попрощался Леви.

– Двести двадцать.

– Двести двадцать пять! И это окончательно и честно. И только потому, что мне нужно платить за помещение.

Керн вернулся и выложил деньги. Леви уложил кольцо в маленькую коробочку.

– Коробочку я вам даю бесплатно… Коробочку и чудесную голубую вату. Вы меня разоряете…

– Получить с меня в полтора раза больше, – проворчал Керн. – Настоящий ростовщик!

Леви пропустил мимо ушей последние слова Керна.

– Поверьте мне, – сказал он дружеским тоном, – что на улице Лапэ, у Картье, такое кольцо стоит все шестьсот. Его настоящая стоимость – триста пятьдесят. На этот раз я говорю честно.

Керн вернулся в отель.

– Рут, – сказал он, стоя в дверях. – Мы успешно двигаемся вперед! Вот, посмотри! Последний из могикан вернулся домой.

Рут открыла коробочку и заглянула в нее.

– Людвиг!.. – прошептала она.

– Бесполезная роскошь – и только, – смущенной скороговоркой пояснил Керн. – Но как говорит Штайнер, такие вещи лучше всего согревают душу. Вот я и хочу это проверить. Ну, а теперь надень его! Сегодня все мы ужинаем в ресторане! Как и все рабочие, получающие жалованье в конце недели.