Метаморфозы - Назон Публий Овидий - Страница 103

Несправедливым мечом умертвить Агамемнона думал.

445 "Вы, позабыв обо мне, отправляетесь ныне, ахейцы?

Вместе со мной умерла ль благодарность за подвиги наши?

Нет! Пусть могила моя не лишается чести, — угодно

Тени Ахилла, чтоб ей на алтарь принесли Поликсену!" —

Молвил. За дело взялись, и в угоду безжалостной тени

450 С груди у матери, чьей лишь она оставалась опорой,

Сильная в горе своем и старше, чем женщина, дева

Подведена к алтарю — костра погребального жертва.

В полном владенье собой, приведенная перед жестокий

Жертвенник, чуя, что ей это дикое действо готовят,

455 Видя, как рядом стоит, железо держа, Неоптолем,

Как на лицо ее взор устремляет упорный, сказала:

"Время настало пролить благородную кровь. Так не надо

Медлить. Как хочешь, рази; иль в грудь, иль в горло оружье

Смело вонзай! — и она себе горло и грудь приоткрыла, —

460 Рабство у чуждых людей ужели сносить Пoликceнe —

А через этот обряд примирю я божественность чью-то.

Но я хочу, чтобы мать о моей не узнала кончине;

Мать мне помехой, она уменьшает мне гибели радость,

Хоть не о смерти моей, а о жизни своей горевать ей.

465 Вы же, чтоб я не пришла несвободною к манам стигийским,

Прочь отойдите, — прошу справедливого. Не прикасайтесь

К деве мужскою рукой. Кто б ни был тот мертвый, который

Должен быть смертью моей успокоен, ему же угодней

Будет свободная кровь. И если последние могут

470 Тронуть вас просьбы мои, — так дочь вас просит Приама,

Не полонянка! Молю: без выкупа труп мой отдайте

Матери. Право она на печальный обряд не за злато

Купит — за слезы свои. А раньше б за злато купила".

Молвила так, и народ слёз, сдержанных ею, не в силах

475 Доле сдержать; и даже сам жрец, в слезах, неохотно

Острым оружьем своим полоснул по подставленной груди.

И, к обагренной земле припав ослабевшим коленом,

Миг свой последний с лицом безбоязненным встретила дева.

Даже теперь прикрывала она, что таить подобало, —

480 И при падении все ж сохраняя стыдливости прелесть.

Взяли троянки ее; Приамидов, оплаканных раньше,

Воспомянули, — всю кровь, единым пролитую домом!

Дева, они о тебе голосят; о тебе, о царица

Мать и царица жена, цветущей Азии образ! —

485 Ныне убогая часть добычи, которой не взял бы

И победитель Улисс, когда бы она не рождала

Гектора. Добыл, увы, господина для матери Гектор!

Тело немое обняв, где не стало столь сильного духа,

Слезы, — их столько лила над отчизной, сынами, супругом, —

490 Ныне над дочерью льет; льет слезы на свежую рану,

Ртом приникает ко рту и в привыкшую грудь ударяет.

Так сединами влачась по крови запекшейся, много

Слов говорила она, — так молвила, грудь поражая:

"Дочь, о последнее ты — что ж осталось? — матери горе!

495 Дочь, ты мертва. Вижу рану твою, и моя она рана!

Вот, — чтоб никто из моих не погиб ненасильственной смертью, —

Заклана ныне и ты. Как женщине — я рассуждала —

Меч не опасен тебе; от меча ты — женщина — пала.

Бедных братьев твоих и тебя уничтожил единый —

500 Трои погибель — Ахилл, сиротитель Приамова дома.

После того, как он пал, Парисом застрелен и Фебом,

Я говорила: теперь перестанем бояться Ахилла!

Все же бояться его я должна была. Даже и пепел

Род преследует наш; находим врага и в могиле.

505 Я плодородна была — для Ахилла! Великая Троя

Пала; печальным концом завершились несчастья народа, —

Коль завершились они. Одной мне Пергам остался.

Горе в разгаре мое. Недавно во всем изобильна,

Столько имев и детей, и зятьев, и невесток, и мужа, —

510 Пленницей нищей влачусь, от могил отрешенная милых,

В дар Пенелопе. Меня, за уроком моим подневольным,

Женам итакским перстом указуя, — "Вот Гектора, — скажет, —

Славная мать. Вот она, Приамова, — молвит, — супруга".

После стольких потерь ты мне — одно утешенье

515 Слез материнских моих — погребенье врага очищаешь!

Дар поминальный врагу родила! Иль я из железа?

Медлю зачем? Для чего мне потребна проклятая старость?

Жизнь старухи теперь бережете, жестокие боги,

Или для новых еще похорон? Кто мог бы подумать,

520 Что и Приама сочтут после гибели Трои счастливым?

Счастлив он смертью своей, что тебя, моя дочь, не увидел

Он убиенной и жизнь одновременно с царством оставил!

Но удостоишься ты похорон, быть может, царевна?

Тело положат твое в родовых усыпальницах древних?

525 Не такова Приамидов судьба; приношением будет

Матери плач для тебя да песка чужеземного горстка.

Вот я утратила все. Остается одно, для чего я

Краткую жизнь доживу, — любимое матери чадо,

Ныне единый, в былом наименьший из рода мужского,

530 В этом краю, Полидор, врученный царю исмарийцев.

Что же я медлю меж тем жестокие раны водою

Свежей омыть и лицо, окропленное кровью враждебной?"

Молвит и к берегу вод подвигается старческим шагом,

И, распустив седины, — «Кувшин мне подайте, троянки!» —

535 Молвила в горе, черпнуть приготовившись влаги прозрачной.

Видит у берега вдруг — извергнутый труп Полидора,

Раны ужасные зрит, нанесенные дланью фракийца.

Вскрикнули жены троян, она — онемела от боли.

Ровно и голос ее, и внутри закипевшие слезы

540 Мука снедает сама; подобная твердому камню,

Остолбенела она: то в землю потупится взором,

То, поднимая чело, уставится в небо, иль смотрит

Сыну лежащему в лик, иль раны его созерцает, —

Раны особенно! Гнев и оружие дал и решимость.

545 Гневом как только зажглась, — поскольку царицей осталась, —

Постановила отмстить и в возмездие вся углубилась.

Как, если львенка отнять у нее, разъяряется львица

И по недавним следам за незримым врагом выступает,

Так и Гекуба, смешав в груди своей гнев и страданье,

550 Силы души не забыв, но забыв свои поздние годы,

Шла к Полиместору в дом, к виновнику злого убийства.

И побеседовать с ним попросила, как будто, мол, хочет

Злата остаток ему показать, предназначенный сыну.

Просьбе поверил Одриз539 , любить приобыкший наживу.