Я, Елизавета - Майлз Розалин - Страница 83

Однако стоило проснуться поутру, а страхи уже поджидали, затаясь в уголке, как верные Екатеринины псы, ее маленькие гончие – и день ото дня они все больше походили на гончих ада.

Мария Шотландская, свадьба, наследники, Франция…

У каждой – зубы рыси, челюсти мастиффа, какая накинется первой?

Они накинулись разом, вцепились клыками все, как одна. Первый курьер в то утро предварил горничную с хлебом и пивом. От его слов в желудке моем начались спазмы:

– Мадам, ваш секретарь Сесил молит о скорейшей аудиенции.

Значит, дурные вести – ничто иное не заставило бы Сесила вторгнуться в мою опочивальню.

Я была уже одета, правда не причесана: волосы в беспорядке лежали по плечам. Но Сесил – особая статья, да и было, судя по всему, не до церемоний. Я кивнула Парри:

– Впустите его.

Серое лицо Сесила, его тяжелая поступь и кипа депеш выдавали тревогу.

– Дурные известия, госпожа. Французский король погиб на турнире – наткнулся при падении на обломок копья. Мария Шотландская стала теперь королевой Франции.

Остался лишь один вопрос.

И королева Англии? Насколько далеко простираются ее амбиции?

Через час мы встретились на совете: я, Сесил и горстка поспешно собранных лордов.

Я сама слышала, как срывается и дрожит мой голос:

– Будет ли она силой оспаривать мой трон?

Лорд Бедфорд тряхнул седою гривой и проворчал:

– Теперь в ее распоряжении все французское войско. А с французским гарнизоном, который уже в Шотландии, в распоряжении матери-регентши…

– Мы в ловушке! – Я повернулась к Сесилу:

– Нападет ли она? И когда?

– Кто знает? – Сесил подался вперед и постучал по столу, требуя внимания:

– Одно очевидно, ваша милость, вам нужно выйти замуж, и без промедления! Покуда вы одиноки и бездетны, ваш трон и наша безопасность висят на волоске – вы даете шотландской королеве прекрасный повод называть себя вашей наследницей.

Теперь все наперебой заговорили о моем браке.

Сесил поднял руку и резко оборвал спор.

– Ее Величество должны сделать выбор, – сказал он почти сердито, – и как можно скорее. Ибо у королевы Шотландской есть другая причина настаивать на своих притязаниях – да, и самая веская из причин!

Я задохнулась:

– Нет! Ведь она же не…

И тут же поняла – да!

– Она будет требовать вашу корону, возможно, даже вторгнется в наши пределы, чтобы завоевать ее не только для себя, но и для своего наследника.

Никто из лордов не шелохнулся.

– Своего наследника? – Я с трудом узнала свой собственный голос.

Сесил яростно кивнул.

– Наши люди донесли, что еще до конца года она произведет на свет мальчишку!

Значит, и в Мариином грязном белье роются, как, я знаю, роются в моем испанские и римские шпионы!

И вновь мучители зажужжали:

– Королева Шотландская беременна?

– А наша королева не замужем!

– Еще до весны…

– Габсбург!

– Эрцгерцог!

– Никаких папистов!..

– Тогда англичанин!..

– Довольно! – завопила я. – Вы разорвете меня в клочья!

– Погодим, милорды, погодим – давайте еще раз соберемся в полдень.

Сесил быстро разогнал всех и приготовился уходить. Но на прощание и он не преминул вонзить мне в сердце кинжал:

– Мой совет, пусть это будет Габсбург, один из эрцгерцогов Священной Римской империи, в противовес Франции. – Он собрал бумаги. – У вас нет друзей, мадам, а кругом враги.

Подумайте о королеве Шотландской!

А я-то считала это игрой, придворным ритуалом, не более? Какая же я дура! Мария Шотландская теперь королева Франции, и к тому же скоро родит? О, Боже, как меня принуждают, как торопят!

Но должна ли я терпеть? Чтобы меня приперли к стенке, выволокли, словно преступницу на казнь?

Нет, я этого не вынесу!

Я не могла ни плакать, ни думать. Вчера я спала плохо, третьего дня тоже. Ужели венчанной голове покоя не видать? Даже Сесил против меня! К чьей же помощи прибегнуть?

Я в сердцах расхаживала по комнате, когда вдруг увидела перед собой дверь и, не раздумывая, вышла.

– Парри, за мной!

Как летящий домой голубь, я, сопровождаемая по пятам Парри и ее пажом, мчалась по лабиринту виндзорских комнат, пока не оказалась перед дверью, которую искала.

– Постучите и ждите меня здесь!

– Эй, есть кто?

– Ваше Величество! – Только отличная выучка помешала слуге выразить все изумление, которое он испытал при виде самой королевы, бледной» и дрожащей, у его порога.

– Где твой хозяин?

– Прочь, болван! Иди, оставь нас, я встречу Ее Величество!

Из комнаты выбежал Робин, отмахнулся от служителей, взял меня за руку и провел внутрь.

Захлопывая дверь, он смущенно указал на чулки и рубаху:

– Извините, мадам, я переодевался.

Я, дрожа, сжимала его сильные загорелые пальцы. В зеркале у двери отражались два лица: бледное, измученное страданием, и другое – раскрасневшееся после утренней верховой прогулки. Я не узнавала ни его, ни себя.

Комната была низкая и холодная, сюда никогда не проникал полуденный зной. Если не считать разбросанного в беспорядке снаряжения для верховой езды, стрельбы, псовой и соколиной охоты, в ней почти ничего не было – чисто холостяцкое убежище. На столе у окна тазик, бритва и смятое полотенце – причиндалы ежедневного мужского обряда. Сквозь зеленые стеклышки в небольшом оконном переплете робко заглядывало утреннее солнце.

У камина уютно примостились два или три больших кресла. Робин заботливо усадил меня и опустился рядом на колени. После утреннего туалета у него на лице остались капельки розовой воды, каштановые волосы на висках были влажны и курчавились, словно венчики майорана.

– Ваше Величество, скажите, что привело вас сюда? Что вас тревожит?

И тут меня прорвало. Запинаясь, как последняя дурочка, я выложила:

– Мария Шотландская теперь королева Франции и скоро родит им принца… – Я постаралась взять себя в руки. – Это была игра!

Я считала это игрой! А теперь у меня отнимут… отнимут все! – Я не могла сдержать слез. – О, Господи, Робин, посоветуйте мне, подскажите!

– Госпожа, вы знаете, я всецело принадлежу вам! Приказывайте!

Он опешил – я никогда с ним так не говорила.

Но я уже не могла остановиться:

– Я должна выйти замуж, слышите, должна выйти замуж, против воли! Ради Англии, сказал Сесил, и еще он сказал, что это должен быть Габсбург, ради Европы, он говорит, для равновесия сил… – Слезы злости вновь брызнули из моих глаз. – Значит, теперь я Европа и меня силой отдадут быку?

Его передернуло от отвращения, лицо побагровело.

– Мадам, не говорите так! Если б я мог решать… – Голос его осекся, и он отвел глаза.

Я устало склонилась к нему. От его волос тепло и знакомо пахло помадой – дамасской водой и лимоном, миртом и барбарисом, чистой и сильной мужественностью.

– Да, Робин?

Он встрепенулся, как породистый конь, сверкнул глазами.

– Ваше Величество, мне не следует больше говорить! Я слишком далеко зашел, простите меня.

– Говорите.

Он сглотнул.

– Мадам, не вынуждайте меня!

– Скажите, что думаете! Выходить мне замуж? Без любви?

– Любви, мадам? – Голос его звучал словно за тысячу миль:

– Что мы знаем о любви? – В глазах его блестели слезы. – Что смеем знать?

Что знаю я о любви?

Что я могу ответить?

«Amor vincit emnia» – «любовь побеждает все» – как всякая девушка, я вышила этот девиз на мешочке для рукоделий и в своем сердце. И, как всякая девушка, вскоре убедилась, что это – ложь.

И еще…

Я знала лорда Серрея и лорда Сеймура: один – воздух, другой – огонь, один – весь дух, другой – весь чувства, весь – мужское естество; одна любовь такая чистая, что ничего не просила, ничем не питалась, ничего не требовала и обходилась вздохами, слезами и раздумьями, другая – столь жадная, что с каждым глотком становилась все ненасытнее и под конец потребовала плоти, и пожирала плоть, и питала мою плоть, и питала мое темное нутро – так что же такое любовь? Кто сумеет определить любовь или объяснить, откуда она берется?