Короли не плачут - Жеглов Василий - Страница 84

— Не вздумай кричать, — предупредил его эрр Неус.

«Почему я должен кричать?» — успел подумать капитан, прежде чем и в самом деле едва не заорал в голос. Он многое повидал и не был склонен к истерикам, но то, что происходило у него на глазах, вызывало суеверный ужас: мёртвое тело свело судорогами и тяжёлый дубовый гроб начал раскачиваться из стороны в сторону, затем послышался хрип, стон и, наконец, надтреснутый старческий голос:

— Не знал, что это будет так больно!

— Умирать всегда больно, — спокойно произнёс Неус. — А ты не только умер, но и воскрес. Как себя чувствуешь?

— Холодно, — поёжился Гас. Опершись на края гроба, он сел. — Видел бы ты своё лицо, Шедри! Чего ты так испугался? Подумаешь, сначала умер, потом ожил — всего и делов-то! — ухмыльнулся старик.

— Не умирал он, Шедри, — успокоил капитана Неус. — Три часа назад я дал ему выпить несколько капель настоя куаты. Шаманы степных племён пьют его, чтобы впадать в транс, когда вызывают духов предков. Со стороны это очень похоже на смерть, но, как видишь, чтобы воскресить такого мертвеца достаточно снова дать ему выпить настой.

— Но зачем? — выдавил капитан, лицо которого всё ещё оставалось серым.

— Затем, что мне необходимо скрытно покинуть столицу, — пояснил хозяин. — Через час ты возглавишь похоронную процессию. В эскорте должно быть не менее тридцати гвардейцев. Подбери самых надёжных.

— Позвольте узнать направление? — осторожно поинтересовался Шедри.

— Благодаря святому отцу, я думаю, уже все знают, что Гас завещал похоронить себя в катакомбах монастыря святого Ресса, — усмехнулся Неус. — Туда мы и направимся. — Капитан мало что понял, и ему оставалось лишь принять сказанное к сведению. — Подумай, кого оставить вместо себя, — продолжил хозяин. — Этот человек должен сделать всё, чтобы о моём исчезновении узнали как можно позже. Хотя постой, — Неус на мгновение задумался, — лучше, если он вообще не будет ни о чём подозревать. Отдашь ему приказ защищать замок и никого не допускать сюда — в покойницкую, где "я" буду усердно молиться, оплакивая верного слугу.

— Защищать замок? — насторожился капитан.

— Всё может произойти, — туманно ответил Неус.

Шедри сузил глаза и невольно напрягся.

— Ну, что, Гас, готов некоторое время побыть эрром? — поворачиваясь к слуге, мрачно улыбнулся Неус.

— Я готов и на большее, — отозвался старик.

— Я знаю, Гас, — тихо произнёс эрр Неус, — Знаю. Но может быть сегодня ночью …

— Мне придётся умереть ещё раз? — продолжил за него слуга. — Не тревожьтесь, господин, второй раз это уже не так страшно. Страшно не выполнить свой долг, — он пристально посмотрел в глаза хозяина.

— Об этом можешь не беспокоиться, — твёрдым голосом пообещал Неус. — Она будет отомщена! Так или иначе, но будет!

День пятый

Грайвор

семь часов после Полуденной службы

Вирта вынырнула из забытья. Сознание некоторое время балансировало на грани между «здесь» и «там», готовое вот-вот свалиться снова в пучину небытия, но девушка нашла в себе силы удержаться по эту сторону реальности.

Тело ныло так, будто его долго и методично избивали палками. Болела каждая мышца, каждая косточка, каждая клеточка. Вирта не понимала, каким образом она оказалась в этой комнате с тёмными панелями резного дерева на потолке, где всё было чужим и незнакомым: и плотные задёрнутые шторы, отсекающие дневной свет, и жесткий диван, на котором она лежала, и мягкое одеяло, которым была укрыта. Помещение казалось бездушно-мёртвым: здесь не было ничего, что могло хоть как-то намекнуть на характер её хозяина. Ничего лишнего, ничего личного…

Память вернулась внезапно, и Вирта закричала, скорчившись от пронзившей её боли — но из горла вырвался лишь хрип, и по щекам девушки потекли слёзы. Она вспомнила лязг мечей и плеск волны, горько-солёную воду, раздирающую лёгкие, и сильные руки, выхватившие её — почти захлебнувшуюся — из воды…

Внезапно она с беспощадной ясностью осознала, что Ивыч убит — убит давно и навсегда, убит по-настоящему — грубо, жестоко, невосполнимо и безвозвратно, а вовсе не так эффектно и красиво, как «убивали» его заигравшиеся принцессы. Сердце девушки захлестнула скорбь, вслед за которой накатило отчаяние и жалость к себе. Вирта чувствовала, что в Грайворе творится что-то странное и страшное, что исчезновение Юра, странное поведение Вейджа и предательское убийство Ивыча — звенья одной цепи, но она не понимала, что творится, и могла лишь ощущать ужас происходящего; ужас перед которым была бессильна.

Когда в дверь тихонько постучали, девушка даже не вздрогнула. Она безразлично смотрела, как поворачивается массивная литая ручка и бесшумно открывается тяжёлая створка.

В дверном проёме стоял человек, которого она менее всего ожидала — и хотела бы — увидеть. Эрр Жубер шагнул внутрь. На его лице играла хищная улыбка.