Короли не плачут - Жеглов Василий - Страница 73

День пятый

первый час после Полуночной службы

(по Грайворскому времени)

в пяти лигах от островов Крови

Солёный морской воздух приятно щекотал ноздри. Барон сделал глубокий вдох и зажмурился от удовольствия. Потянувшись, он покрутил головой, разминая затекшие после сна мышцы, после чего неспешно направился в сторону гостевой каюты. Только что ему сообщили, что на горизонте показались огни маяков — это означало, что прямо по курсу лежат острова Крови, а значит — священная империя совсем близко. Путешествие подходило к концу…

Барон прислушался: со стороны правого борта доносились звуки, недвусмысленно говорившие о том, что кого-то выворачивает наизнанку. Ойба усмехнулся и свернул в указанном направлении. Заметив хозяина, Самри сделал шаг в сторону, открывая барону картину во всей красе: свесившись за борт, тщедушный грайворец старательно избавлялся от остатков ужина. Его ноги дёргались в такт рвотным позывам, как будто их обладатель исполнял какой-то странный танец.

— Я вижу, вы так и не привыкли к морской качке? — с издёвкой осведомился Ойба. — Имейте в виду, Риксус: как только мы войдем в территориальные воды империи, подобная слабость может стоить вам головы. Если вы хотя бы плюнете за борт, вас не защитит даже дипломатический статус. Осквернение священных вод — одно из самых страшных преступлений в империи. Другое дело, если бы вы приняли нашу веру… Вы, кстати, ещё не передумали?

— Скоро? — повернув бледное лицо, страдальчески спросил Риксус.

— Завтрак?! — издеваясь, переспросил барон.

— У-у-у-а! — тут же отреагировал грайворец утробным рыком и снова свесил голову за борт.

Ойба с нескрываемым удовольствием наблюдал за мучениями неверного. Всякий раз, когда барону удавалось его унизить, он испытывал чувство полного удовлетворения.

— Когда же это, наконец, закончится? — подняв голову, тяжело дыша, простонал Риксус.

— На ваше счастье, совсем скоро. Видите огни на горизонте?

— Это уже империя? — с надеждой спросил Риксус.

— Не совсем — это острова Крови, или как вы их называете — острова Скорби.

— Да-да, я знаю, — кивнул архивариус, утираясь носовым платком. — Когда Многоликий сражался с тёмными силами, несколько капель его огненной крови упали в море и, застыв, превратились в цепочку островов у побережья. С тех пор эти острова — своеобразная граница империи, пересекать которую людям другой веры запрещено. Правильно?

— Почти, — поджал губы Ойба. — Для неверного вы неплохо разбираетесь в нашей религии.

— Значит мы причалим на каком-нибудь из островов?

— Нет, мы пойдём в саму империю. Не беспокойтесь, — скривился в усмешке барон, заметив, как позеленел Риксус, — от островов до побережья не более пяти лиг. Правда, это займёт некоторое время: проходы между островами изобилуют мелями и подводными скалами. Но для этого существуют лоцманы…

— А как же…

— Запрет? Видите ли, любой неверный, ступив на землю империи, сразу становится рабом, следовательно, священный запрет не нарушается, — безмятежно пояснил Ойба.

Риксус в изумлении открыл рот:

— Вы хотите сказать… — потрясенно произнёс он.

Барон насмешливо смотрел на него, наслаждаясь произведенным эффектом.

— К сожалению, Риксус, хорошего раба из вас не получится — у вас слишком слабое здоровье. Поэтому до окончания расследования вы останетесь на корабле. А потом мы с вами снова отправимся в путь — на этот раз прямиком на остров Тэнн. Так что, придётся вам привыкать к морской жизни.

— Я умру, — обречённо заключил грайворец. — Я этого не выдержу…

— Что ж, в таком случае, может быть, на родине вам поставят памятник. Преодолеть тяжкие испытания, после чего отдать жизнь за отечество — подвиг достойный самой высокой оценки!

— Зачем вы так со мной? — жалобно спросил Риксус. — Я же всё вам рассказал. Меня заставили. Неужели вы думаете, что я сам вызвался участвовать в этой миссии?

— Вряд ли… — хмыкнул барон. — Вас просто-напросто использовали. От вас избавились, как избавляются от ненужной вещи. Вас выкинули в сточную канаву, и теперь никому нет дела до вашей судьбы. Те, кто вас направил, прекрасно понимали, что заговор против империи будет раскрыт и доказан, после чего все присутствовавшие на процессе грайворцы станут собственностью империи. Вы уже фактически мертвец. Единственный для вас способ остаться в живых — это стать рабом, например — моим…

— Вы же сказали, что из меня раба не получится, — сглотнул Риксус.

— Хм, интересно… — прищурился Ойба. — А ведь вы уже стали прикидывать подобный вариант, не так ли?

— Чушь! — смешавшись, покраснел грайворец. — Я просто пытался доказать вам, что вы нелогичны. К тому же, я не понимаю, почему вы так уверены, что Тэннский совет вынесет Грайвору обвинительный вердикт? У вас есть только один свидетель — этот воришка, но он в коме, и я не знаю такого лекаря, который бы сумел вернуть его к жизни.

— Зато я знаю, — понизив голос, произнёс барон. Его глаза вдруг загорелись каким-то странным огнём. — Его не только вернут к жизни, но и заставят вспомнить всё, вплоть до мельчайших подробностей.

— Если только он доживёт до этого момента, — неожиданно для себя выпалил Риксус.

Ойба удивленно посмотрел на него. Таким взглядом обычно смотрят на мелкую шавку, которая сначала испуганно скулила, поджав хвост, а потом вдруг неожиданно вцепилась в ногу.

— Значит, у ваших охранников, всё-таки, был такой приказ? — сузив глаза, спросил он. — Хвала Многоликому, что я догадался разоружить их. А может быть убийство должны были совершить вы?

— К-какое убийство, — затрясся Риксус. — Я… я… просто имел в виду, что он умрёт от голода и жажды, пока мы доплывём…

— И не надейтесь! — презрительно бросил Ойба. — Взгляните-ка, что вы видите справа по курсу?

Риксус посмотрел в указанном направлении. Сначала он ничего не мог разглядеть в кромешной тьме, но потом глаза привыкли, и он вдруг увидел узкую хищную тень, скользившую в нескольких десятках ярдов от корабля.

— Что это?!

— Одна из галер береговой охраны. Она сопровождает нас уже два часа.