Короли не плачут - Жеглов Василий - Страница 101

День шестой

Салийская империя

Ночь перед Великим пророчеством

Юр сидел молча, обхватив руками колени и опершись на них подбородком. Мыслей не было. Он ощущал себя крошечной песчинкой, попавшей в безжалостные жернова, ход которых остановить было невозможно, равно, как и выскочить из них.

Лис знал, что произойдёт с ним в ближайшие часы. Он знал, что умрёт, но смерть не казалась ему страшной, потому что рядом с ним была Вирта. Он физически ощущал её присутствие, тепло её рук, вкус поцелуя на губах — и от этого ему было тепло и спокойно. Молчал и Винс…

— О чём думаешь, нелюдь?

— Брось, лис, не пытайся меня оскорбить! Ни о чём не думаю, силы берегу. И ты береги, скоро они нам понадобятся — до последней капли, без остатка. А когда всё начнётся — прежде чем на след встать, о Вирте подумай. Мы с тобой и её тоже спасаем, да?

— Ей будет больно, Винс. Ей будет очень-очень больно.

— Да, вы, люди, именно так устроены. Ей будет очень-очень больно узнать, что ты погиб, но при этом она будет гордиться тобой. И оплакивать.

Юра окатила горячая волна, по телу побежали огненные мурашки, казалось — вибрировал каждый нерв, передавая импульс от клеточки к клеточке. Такого с ним раньше никогда не случалось — даже когда он вставал на след. Охватившее его чувство было весьма похоже на ощущение единения духа охотника с духом дичи, позволяющее лисам вставать на след преступника, но отличалось от него одним существенным обстоятельством: пришедшее к нему озарение объединило душу и тело с пониманием истины — небольшой, частной, очень личной. Лис рассмеялся:

— А знаешь, Винс… Я, пожалуй, повременю помирать! Я сделаю всё, что нужно, и даже больше — если смогу — и останусь в живых!

— Любовь спасёт мир? Ваш с Виртой маленький личный мир? Ну-ну… Такой большой мальчик — и веришь в чудеса?

— Ты умён, оборотень, в этом тебе не откажешь. Но ты — ограничен! Для тебя любовь — только слово, и ничего более. Ты просто не знаешь, совершенно ничего не знаешь об этом. Я, правда, тоже всего не знаю, точнее не знал, а сейчас вдруг понял. И поверил. И теперь не боюсь!

Винс хотел было сказать что-то в ответ, но тут в облике Юра произошло почти неуловимое изменение: он замер на мгновение, весь подобрался, и даже, кажется, стал выше ростом, потом чуть ссутулился, сжался в комок и выпрямился снова. Глаза его заблестели, ноздри раздулись, верхняя губа приподнялась в хищном оскале. Лис встал на след.

— Марн! — шёпотом рявкнул оборотень, и вампир мгновенно вскочил на ноги, будто и не спал.

Юр с шумом выдохнул воздух, снова глубоко вдохнул, постоял с полминуты, прикрыв глаза, будто бы прислушиваясь к самому себе, и кивнул головой:

— Есть. Странный след, но есть. Пульсирующий какой-то… Вроде бы — рядом совсем, а нечёткий.

— Он без сознания, — голос оборотня чуть дрожал — то ли от волнения, то ли от нетерпения. — Скоро с вором начнут «работать» — и тогда тебе станет полегче. А сейчас — держи след, лис! Держи изо всех сил! Помнишь, я сказал тебе, что у нас мало времени? Это потому, что твои способности на исходе. Скоро ты вообще не сможешь встать на след…

— Я буду стараться, — пообещал Юр.

Он успел шмыгнуть за колонну в самый последний момент. Только обострённое чувство опасности, которое уже не раз спасало ему жизнь, смогло предупредить, что впереди дзарги. Стараясь не дышать, Робин замер. «Прошли? Нет?» — гадал он, обливаясь холодным потом. Несмотря на мощное телосложение, личные рабы Чилама передвигались совершенно бесшумно, словно они не ходили по земле, как все нормальные люди, а скользили над ней.

«Слушающие сердцем» появились во дворце ровно год назад. В тот день Чилам приказал привести к нему две сотни самых высоких и сильных рабов. Один за другим они заходили в зал, где на своём троне восседал прорицатель, а выходили из зала уже будучи дзаргами. Именно дзаргами, потому что назвать их просто рабами было уже невозможно. Чилам каким-то образом лишал их слуха и голоса, но они продолжали его слышать! Более того, отсутствие слуха не помешало им стать отменными охранниками. Казалось, что сам Многоликий слушает за них — настолько чутко они реагировали на малейший шорох, когда охраняли покой прорицателя. Охраняли с оружием!!! Впервые в истории империи рабы получили в руки оружие, и это свершилось по воле Чилама! Ему было только шестнадцать лет, и он пока ещё даже не произнёс своего первого пророчества, но его власть в империи была безграничной! Вот уже целый год…

…Жирная туша ах-куча ещё не успела осесть на каменный пол, как старый раб ощутил на своем горле стальную хватку. Его тело взлетело вверх и последнее, что успел увидеть старик, был короткий взмах руки, лишивший его сознания.

— Дзарг, ты едва не перестарался, — недовольно обронил Чилам. — В следующий раз будь аккуратней! — Гигант упал ниц, но, поймав ленивый жест хозяина, тут же поднялся и застыл у дверей.

— Не притворяйся, раб, ты уже давно пришёл в себя! — укоризненно покачал головой прорицатель. — Если бы дзарг и в самом деле хотел сломать тебе шею, то, поверь, он бы это сделал! Ты слышишь?

— Да, Чилам! — прохрипел старик.

— Уже лучше! — улыбнулся юноша. — Однако теперь ко мне следует обращаться «Великий»! — он кинул взгляд на ползающего у его ног верховного жреца и добавил: — Великий должен быть один, не так ли?

а'Гор подобострастно взвыл, словно собака, откликнувшаяся на зов хозяина.

— Наконец-то, ты понял жрец, — кивнул прорицатель. — Знаешь, ты даже мне в чём-то помог: благодаря тебе, я вдруг понял, что одного дзарга недостаточно! Мне нужны сотни, тысячи, тысячи тысяч дзаргов! Не обычных рабов, нет! А дзаргов! Дзаргов, которые будут слушать меня сердцем! — голос Чилама был подобен рёву водопада.

Старого Робина трясло. Он не понимал, почему до сих пор ещё жив, ведь он поднял руку на свободного, пусть даже и ах-куча, но всё же свободного!

— Не понимаешь, почему ещё жив? — будто прочитав его мысли, спросил Чилам. — Ах-куч слышал то, чего не должен был слышать и, убив его, ты оказал мне услугу. Кстати, почему ты убил его? Отвечай раб!