Петр II Альтернативный (СИ) - Канаев Илья Владимирович - Страница 43

  Я пошёл дальше. Встречные застывали по стойке смирно, сдёргивали треуголки, салютовали шпагами. Ближе к канцелярии зарокотали барабаны - это тоже входило в сложный ритуал приветствия. Привычное мне отдание чести изобретут лет через сто англичане. Из дома выбежал дежуривший сегодня по полку Шаховской и отдал честь, взмахнув шпагой.

  - Вольно князь! Есть новости?

  - Всё спокойно, Ваше императорское величество. Большинство в караулах и на работах. Новичков ещё вон обучаем.

  - Понятно. Что с печами?

  - Сложили уже шесть штук. Осталось благоустроить ещё двадцать семь домов.

  Первоначально я планировал начать массовую застройку полковой слободы за казённый счёт, но понял, что до этого нужно привезти несколько десятков тысяч брёвен, которые ещё нужно срубить и доставить. Поэтому решил, что до начала зимы нужно разобраться с существующим жильём и отправил офицеров с инспекцией по местам постоя солдат для выявления самых неблагоустроенных помещений. В виду острой нехватки зданий в городе солдаты зачастую жили в обычных сараях без окон, часто без печей и даже без крыши. Вот оборудованием печей и утеплением помещений сейчас и занимались по всем полкам в городе, но в первую очередь у гвардейцев. Печки ставили с расчётом, чтобы их можно было перенести потом в полковую слободу, которую начнём строить на будущий год, я надеюсь. Конечно, в ноябре-декабре двор и гвардия переберутся в Москву и надобность в печах не так велика, но сейчас мне важен был любой жест заботы о солдатах.

  Сегодня я решил разнообразить унылый армейский быт нововведением в виде игры в футбол. Поручик Михаил Салтыков, один из представителей этого многочисленного и влиятельного рода, привёл плутонг (взвод) солдат. Мой денщик, шестнадцатилетний сержант-преображенец Алексей Аргамаков (будущий первый ректор московского университета) принёс набитый козьей шерстью кожаный мяч. Солдаты отметили пеньками границы ворот, а я объяснил правила.

  - Это старинная игра в мяч. У древних римлян она называлась гарпастум, флорентийцы называют её кальчо. Правила следующие - вы делитесь на две команды по одиннадцать человек и, защищая свои ворота, пытаетесь загнать ногами мяч в ворота противника. Одна команда закатывает рукава, чтобы отличить, кто за кого играет.

  После того как команды поделились, определили каждой её ворота я объяснил отличия правил играть руками для игроков и для вратарей. Перевернул песочные часы и дал свисток к началу игры. Вообще, в кальчо в команде не 11, а 27 игроков и ворота меняются не по времени, а после забитого гола, ну и масса другие отличий. Просто, под видом кальчо, я решил использовать более современный и привычный мне футбол.

  Первое время игроки бестолково бегали за мячом. Вскоре они разогрелись и через некоторое время кто-то кому-то звезданул кулаком в челюсть. Я свистнул и показал буяну жёлтую карточку, сказав, что в следующий раз удалю с поля. Стоявший на краю поля Салтыков показал кулак, а Шаховской хмурился тоже грозно, обещая наказание похуже удаления из игры. Что не помешало мне показать жёлтую карточку через несколько минут уже за обычный удар по ноге 'не нарочно'. Беготня такая продолжалась ещё некоторое время, пока кто-то из игроков не схватил мяч руками рядом со своими воротами. Назначил пенальти, и счёт был открыт. Вратарь явно не знал, как защитить ворота от удара мячом со столь близкого расстояния.

  Отыграв два тайма, я отпустил игроков, а офицерам вручил инструкцию с правилами игры, с указанием подготовить от каждой роты по команде игроков и регулярно всех тренировать. Надеюсь, через месяц они соберут хорошую полковую сборную для игры с преображенцами, моряками и гарнизонной командой. Заодно пусть готовят аналогичную команду для игры в лапту, которая армейцам хорошо знакома, так как входит в систему обучения гвардейцев ещё со времён деда.

  Лаврентий Блюментрост сейчас перешёл к проверке привитых коровьей оспой на устойчивость к оспе обычной. Поэтому я запретил ему приближаться ко мне до успешного окончания экспериментов. В результате вместо него организацией родильного дома занялись Иван Иванович Лесток, которого Елизавета Петровна уступила своей сестре и брат основателя Академии архиатр (глава Медицинской канцелярии) Иван Блюментрост. Лесток достаточно глубоко был посвящён в серьёзность ситуации и необходимость предлагаемых мною мер, поэтому отнёсся к поручению самым внимательным образом и по составленному мною плану следил за перестройкой облюбованного мною и цесаревной особняка. Иван Блюментрост тоже обдумывал меры по реформе здравоохранения и о дальнейшем расширении сети роддомов. Для меня же участие в проекте двух заинтересованных взрослых избавляло от необходимости самолично наблюдать процессы родов. Надеюсь, без моего прямого контроля они справятся.

  Одно из главных правил при организации роддома - ограничение свободного доступа из одних отделений и помещений в другие. Размеры дома не позволяли организовать полный комплекс необходимых помещений, поэтому пришлось серьёзно просчитывать, от каких помещений придётся отказаться, а какие можно достроить позже. Второй этаж дома выделили для обсервационного отделения. Туда попадали те мамочки, у которых при поступлений в роддом выявлено подозрение на наличие инфекционного заболевания. На первом этаже шла цепочка последовательных помещений. После прихожей смотровой кабинет с душевой и туалетом. Далее отделение предродового содержания со своей палатой, столовой, душевой, процедурной и туалетом. Далее родильный блок с предродовой залой (где мамочки ожидают родов), родильный зал, операционная для кесарева сечения (которое в это время пока ещё было смертельным для матери), предоперационная для подготовки хирургов к операции. Далее шли помещения послеродового отделения с палатой, столовой и процедурным кабинетом.

  Разумеется, палат было мало, но было запланировано пристроить необходимое дополнительное количество палат в предродовом и послеродовом отделениях во дворе, превращая здание в букву 'П' с вытягивающимися ножками. Большое количество тёплых туалетов решалось также пристройкой помещений вдоль всей дальней стороны дома.

  Пришлось отказаться от устройства централизованного водопровода. Слишком новое и дорогостоящее это дело и я опасался, что мастера будут долго возиться вначале с изготовлением труб и вентилей, а потом с их монтажом. Отопление в доме было централизованным. Из печей в подвале горячий воздух подавался по дымоходам в стенах здания. Наличие такой системы было одним из главных условий при выборе особняка.

  Дезинфекция помещений и предметов проходила по строгим правилам, за соблюдением которых следил специально назначенный врач. Бельё кипятили два часа, посуду не меньше четверти часа. К сожалению, у меня не было пока хлорной извести и мало соды, но вымуштрованные технички два раза в день отмывали все помещения, от туалетов, до приёмного отделения. Мыла не жалели, хотя я подумывал также ввести бактериологический контроль с помощью микроскопов, которые ещё нужно было изготовить. Спирт использовали для обеззараживания инструментов (которые тоже кипятили). Любителей использовать спирт внутрь выгоняли, кое-кого не только из больницы, но и за Урал.

  Врачей обязали заполнять медицинские карты поступающих. Со временем медицинская статистика станет тотальной, а пока я приказал собирать параллельно статистику рождаемости и смертности при родах детей и рожениц по всему городу. Мне нужно было точно знать, сколько жизней спасает эта моя дорогостоящая затея.

  Вёсла поскрипывали в уключинах, вода плескалась за бортом, лодка мягко скользила по глади реки. Здесь, на стрежне Невы, я любовался пронзительно синим июльским небом и грелся в лучах солнца. По берегам возвышались дворцы, очень похожие на те, что будут и через триста лет. В такие моменты я хорошо понимаю, почему Пётр I так любил плавать на лодках и кораблях, предпочитая такой способ передвижения хождению пешком по пыльным неустроенным улицам или езде в карете.