Петр II Альтернативный (СИ) - Канаев Илья Владимирович - Страница 22

  Во время войны это крупное предприятие обеспечивало армию стрелковым оружием, но сейчас туляки научились делать фузеи гораздо дешевле, а сестрорецкие, лишившись заказов, вынуждены были хвататься за случайные заявки двора. Да 'штамповать' конверсионную продукцию вроде дверных петель и инструментов. Шестьсот квалифицированных мастеров были готовы заняться любой работой и у меня были планы их использования.

  У ворот завода была торжественная встреча с хлебом и солью и даже небольшим духовым оркестром. Матвей Вырубов представил плотинного мастера Беэра и его сына - капитана корабля 'Виктория', а также прочих управляющих и мастеров завода. Андреас Беэр мне был особенно интересен как один из лучших организаторов промышленности в будущем. Я посоветовал ему отправиться в Петербург, где планировал провести большое совещание в коммерц-коллегии по развитию мануфактур.

  Далее пошли по территории мануфактуры, представлявшую собой скопление десятков складов и мастерских. Работы шли в основном вручную, а механические станки группировались рядом с водяными колесами. Беэр-старший долго объяснял мне устройство передачи вращательного движения с плотинных колес на станки. Один штамповал заготовки под ружейные стволы. Потом их спаивали попарно в трубки и вертельный станок высверливал внутри отверстие нужного диаметра. Калибр ствола проверяли особыми шаблонами. Далее обтиральная машина обрабатывала ствол снаружи.

  Помимо ствольных мастерских в отдельных помещениях изготавливали ложа и замки для фузей.

  С 1715г указом Петра I были введены стандарты вооружения.

  1.Пехотные и драгунские ружья имели калибр 6,8 линий. Длина ствола пехотных ружей устанавливалась 3 фута 4 дюйма. Длина ствола у драгунских фузей была меньше

  2.Тот же калибр 6,8 линий, имели пистолеты. Длина ствола их устанавливалась 14,1 дюйма

  3.С 1720г изготавливались более мощные и дальнобойные крепостные ружья калибром 7 линий. Ими вооружались гарнизоны и штыков к ним не прилагалось

  Лет пять в последние годы царствования Петра Великого изготавливались штуцеры в минимальном количестве (10 штук в год), но сейчас, к сожалению, их производство прекратили. Я уже ломал голову, как начать массовое производство недорогого нарезного оружия для унтер-офицеров и егерских подразделений, которые собирался вводить.

  Помимо стандартных ружей, в войсках было много оружия устаревших образцов отечественного производства, а также закупленных в разное время за рубежом. Кроме того, не так давно прекратили производство экзотических мушкетонов для картечи и ручных мортирок для гранат. Контуры отдельных частей ружей стандартизировались по единым лекалам, а каналы ствола специальными цилиндрами, рассылаемые по заводам с печатью генерал-фельдцейхмейстера Гинтера.

  Чуть позже посетили большую паровую машину, откачивающую воду из осушительного пруда, в который по канавам стекала вода из парка вокруг дворца. Андрей Беэр подробно объяснял мне принцип работы машины. Я кинул ему предложение подумать, как усовершенствовать машину так, чтобы она могла заменить водяные плотинные колеса. Намекнул на идею охлаждать пар в отдельном котле и подавать его попеременно по разные стороны поршня в цилиндре. Беэр озадаченно выслушал мои предложения, но сказал, что пока является офицером флота и не занимается производством. Я кивнул, но все же попросил подумать на досуге вместе со своим отцом над вариантами усовершенствования машины, чтобы использовать её не только для откачки воды, но и для дутья в доменной печи или привода механизмов станков.

  Уже после обхода мастерских меня познакомили с мастером Ефимом Никоновым. Лет шесть назад он построил небольшую подводную лодку и показывал её моему деду. В тот раз деревянная бочкообразная посудина повредила корпус при ударе о дно. Потом были более успешные погружения, но после смерти деда финансировать изобретателя-самоучку перестали. Сейчас его отнесли к разряду проходимцев-прожектеров, разоряющих казну своими нелепыми идеями, и в ближайшие дни могло последовать наказание. Лодка гнила в сарае и к погружению готова не была. Тем не менее, я с интересом залез внутрь, осмотрел устройство. Внутри было тесно и душно. Думаю, четверо человек экипажа выдержат здесь недолго и проплывут с помощью двух пар весел недалеко. Погружение и всплытие происходило с помощью кожаных мехов, в которые набиралась забортная вода или наоборот вытеснялась наружу. Все достаточно примитивно. Никонов с надеждой глядел на меня, а я понимал, что для него это последний шанс реализоваться как изобретатель. Предложил ему изменить задачу и сконструировать не лодку, а подводную мину-брандер, которую пловцы смогут незаметно дотащить до корабля противника и взорвать. Специально не стал делать подсказки, так как неуютно чувствовал себя после тех взглядов, которые на меня бросал на меня Андреас Беэр по итогам беседы о конструкции паровой машины. Только уточнил особо, что мина должна сохранять плавучесть в подводном положении, не тонуть и не всплывать. Вырубову дал указание помочь мастеру еще поэкспериментировать.

  Андрей впервые видел нового императора так близко. На первый взгляд это был обычный мальчик, одетый в тёмно-зелёную форму преображенцев с красным воротником и обшлагами. Золотой металлический горжет и трехцветный шарф через плечо с золотыми нитями в красной полосе и золотыми кистями у бедра - знаки отличия полковника. За спиной и вокруг - вельможи и генералы в париках. Сам император парик не носил, как и стоявшие позади придворные помоложе. Находясь в центре внимания, Государь сохранял серьезное выражение лица, иногда мягко улыбался или подавал реплику. Слушал внимательно, спокойно глядя в лицо собеседника. Никакой суетливости в движениях. Когда ему представляли новых людей - несколько мгновений вглядывался, как будто старался запомнить. По слухам, он помнил всех, даже простых солдат, поименно.

  Когда полковник Вырубов представил императору его самого, лейтенанта флота Андреаса Беэра, Петр Алексеевич с интересом взглянул ему в лицо, а потом обернулся к отцу.

  - Твой сын Венедикт Ларионович Беэр?

  - Да, Ваше Императорское Величество.

  - Полагаю, ты его обучил всем своим наукам?

  - Да, Государь. Кроме того, он работал в берг-коллегии, помощником пробирера Блюэра.

  - Замечательно. Не пора ли вернуться с флота в промышленники? Что скажешь, Андрей Венедиктович Беэр?

  - Почту за честь, Ваше Императорское Величество.

  - Хорошо. Показывай тогда, как тут все устроено.

  Дальше Андрею пришлось идти рядом с императором, объясняя устройство машин, назначение разных мастерских. Император слушал внимательно, иногда задавая неожиданные вопросы.

  - А есть ли возможность делать этим механическим молотом заготовки не только для ствола, но и для деталей замка?

  - А что, если использовать для ствола непростое железо, а пучок перекрученной проволоки, как для лучших мечей делают - увеличится ли прочность ствола?

  - А есть ли возможность вертильной машине также быстро делать нарезы в штуцерах? Вопросы были непростые. На какие-то ответ у Андрея был, какие-то заставляли задуматься. Особый интерес у императора вызвала паровая машина английского изобретателя Ньюкомена установленная для откачки воды из осушительного пруда. Шел июнь, и воды в пруду было мало, но для высокого гостя развели огонь под большим котлом машины и Андрей объяснял назначение различных частей механизма и принцип работы цилиндра, клапанов, котла. Император продолжал задавать сложные вопросы и даже предложил ему попробовать усовершенствовать машину, с ходу подсказав пару интересных идей.

  Уже к вечеру, закончив обход, гости удалились во дворец. Андрей пошел к отцу. Мама умерла уже давно, а старый плотинный мастер всецело посвятил себя заводу. Сели ужинать, служанка накрыла стол. Обсудили, какое новое назначение приготовил Государь Андрею, выпили за то, какой разумный внук оказался у Петра Великого. Вспомнили про задачу усовершенствовать паровую машину и принялись вдвоем набрасывать чертеж. То, что мальчик выразил всего лишь пожелание, может оказаться шансом для человека не очень значительного. Только дураки и лентяи пройдут мимо и не попытаются что-то сделать, чтобы добиться в жизни чего-то большего.