Атолл «Морская звезда» - Насибов Александр Ашотович - Страница 86

— Уф, и наелась же я! — Она отодвинула тарелку и впервые благосклонно посмотрела на падре: — Все было вкусно. Вы хороший хозяин. Распорядитесь, чтобы принесли кофе.

Вместе с кофейником и чашками лакей водрузил в центре стола огромную вазу с пирожными. Отвечая на вопросительный взгляд гостьи, падре пояснил: изделия принесены из кондитерской, где по распоряжению ее владелицы изготовлен специальный ассортимент.

— Из той самой?

— Хочешь, познакомлю тебя с хозяйкой этого заведения? — сказал Лашке.

— Я уже поняла, что она здесь, — Райс показала на соседний стул, на спинке которого висела перламутровая сумочка. — Но куда вы ее дели?

Лашке не успел ответить — на веранду вышли Сизова и Луиза.

— Здорово! — пробормотал Ловетти, увидев, что девушка обрела свою обычную легкую походку.

Мужчины встали, дружно захлопали в ладоши. На глазах у всех Луиза обняла Сизову, поцеловала в щеку.

— Она вылечила меня, и я могу даже танцевать! — Луиза шагнула к Ловетти.

Итальянец подал ей руку.

— А я приглашаю вас! — Падре поклонился Сизовой.

Динамики, вмонтированные в стены веранды, струили легкую ритмичную мелодию. Райс прихлебывала кофе, и наблюдала за танцующими.

— Будут работать на нас, — негромко сказал Лашке.

— Обе? — Райс взяла из вазы новое пирожное. — А что они, собственно, умеют?

— С объяснением повремени.

— Я не знаю, что вы делаете лучше — готовите свои пирожные, массируете ножки захворавшим девушкам или танцуете! — Падре усадил свою даму и занял место за столом.

— Где вы постигли это искусство? — Аннели Райс кивнула на вазу с пирожными. — Я съела три штуки и, кажется, возьму еще.

— Так сразу и не ответишь, — Сизова развела руками. — В моей стране каждая женщина отличная хозяйка. Конечно, при условии, что она дочь своей нации.

Разумеется, она узнала гостью. Странно, что Райс пожаловала в столь неурочное время. Ведь, судя по всему, ее не ждали. Что-то непредвиденное произошло на острове? Нет, за столом спокойны, даже веселы. Вот — Ловетти до сих пор танцует с Луизой…

— Попробуйте и новинку. Называется “хвост павлина”.

— Что ж, лакомство и впрямь напоминает оперение красивой птицы. Глядите, отчетливо виден рисунок лиры. Шоколад с орехами?

— Тут сложная смесь, десяток различных компонентов и специй.

— Очень симпатично. — Аннели Райс задумалась. — Но помнится, когда-то я уже пробовала подобное изделие. Или мне показалось?

— Полагаю, что показалось, — ответила Сизова. — “Хвост павлина” придуман совсем недавно.

— Странно, — Райс вытерла пальцы о салфетку.

— Быть может, простое совпадение? — вступил в разговор падре. — Двойники есть даже среди живых существ.

— Совпадение удивительное, — сказала Райс. — Единственное различие: здесь вот, в кругу, была, помнится, кремовая свастика. Вспомнила. Это было в тот самый год, когда фюрер разделался с чехами.

— Весна 1939 года, — пробормотал падре. — Ну и память у вас!

— Еще бы мне забыть шикарную кондитерскую, о которой в Берлине было столько разговоров! Ведь я сластена, каких мир не видел. — Аннели Райс улыбнулась Сизовой: — Не сердитесь на меня, ладно? Как же она называлась, та кондитерская?.. А вы говорите “память”. Но я вспомню, обязательно вспомню. Владельцами ее были функционер СД и какая-то женщина…

Эту реплику слышала и Луиза, вместе с итальянцем вернувшаяся к столу после танца. Остановившись позади Хуго Ловетти, она с острой тревогой глядела на мать.

В преддверии второй мировой войны Сизова и ее супруг Энрико Гарсия выполняли в центре Европы особое задание. Обосновавшись в Австрии, они открыли кондитерскую фирму — сперва в этой стране, затем в Берлине. Видный нацист, сделавшийся совладельцем фирмы, способствовал, сам того не ведая, проникновению советских разведчиков в секретные учреждения немцев. Сизову “завербовала” гитлеровская служба безопасности — СД, передала в военную разведку — абвер и забросила… в Советский Союз. Так началась игра по дезинформации противника. Успех был достигнут дорогой ценой: сперва умер руководитель разведгруппы старый чекист Кузьмич, затем погиб Энрико. В предсмертной записке домой он сообщал, что СД готовит ему испытание и что проводить “экзамен” будет лично шеф этой службы Рейнгард Гейдрих. Подвергнуться испытанию нельзя, ибо он, Энрико, не знает, какими данными располагает глава СД. Нельзя и исчезнуть — в этом случае под удар ставится жена, да и вся операция.

Что же оставалось Энрико? Он принял удар на себя — погиб на глазах у поджидавших его нацистов. Те видели: подозреваемый не уклонился от встречи, спешил по вызову, но развил чрезмерную скорость и не справился с управлением автомобиля…

Эта драма разыгралась в центре Берлина осенью далекого 1941 года. Луиза появилась на свет уже после гибели отца…

Сизова сидела в непринужденной позе, помешивая ложечкой остывающий кофе. Мысленно казнила себя за опрометчивость, верхоглядство. Надо же, выбрала такое прикрытие! Решила, что здесь, на другой стороне земного шара, никому не может быть известно о той берлинской кондитерской… Что еще сохранила цепкая память Аннели Райс? Вдруг это важные козыри и она введет их в дело при решающих обстоятельствах!..

И все время перед глазами стоял Энрико. После гибели мужа она долгие годы пыталась доискаться до причин, по которым он привлек внимание противника. Думала об этом постоянно, но ни к чему не пришла. Что же случилось тогда в Берлине, почему насторожился Рейнгард Гейдрих?

Размышления были прерваны возгласом Аннели Райс:

— Вспомнила! — она даже подскочила на стуле. — Вспомнила название кондитерской. На вывеске крупно было выведено: “Двенадцать месяцев”!

Сизова выпрямилась на стуле. Надо было успокоить Луизу. Показала ей на стул:

— Слишком долго стоите на ногах, милочка. Садитесь, и все у вас будет хорошо. Присядьте и отдохните.

Обернулась к Райс: конечно, она вспомнила кондитерскую с таким необычным названием. Ей приносили оттуда отличные пирожные. Видимо, какой-то сорт особенно понравился, запал в память. Вот и придумала теперь нечто похожее. Но пусть ей поверят — действовала подсознательно…

— Со мной тоже бывает такое, — сказал Хуго Ловетти. — Какая-нибудь острота застрянет в мозгу, а через десяток лет вдруг выскочит в памяти, и ты преподносишь ее как только что придуманную.

Сизова поблагодарила его взглядом. Улыбнувшись Аннели Райс, придвинула к ней свой стул:

— Гляжу на вас с завистью — подтянуты, энергичны. Занимаетесь спортом?

Собеседница была польщена:

— Спортом? Увы, для него не остается времени. Работа, одна лишь работа с утра и до ночи. Мне сказали, вы согласились служить у нас. А как же кондитерская?

— Конечно, жаль расставаться с ней — дело только-только наладилось. Так что все еще колеблюсь…

Достигнутая удача — два самых опасных противника покидали город — обесценивалась появлением Аннели Райс. Она в городе, значит, помешает нейтрализации падре. Утверждает, что скоро уедет. А если задержится? Вдруг она будто запнулась — отчетливо увидела возможность по-другому использовать немку в финале операции.

— Очень жаль, что торопитесь, — Сизова вздохнула. — А я — то уже собралась пригласить вас в свое заведение. Думаю, это было бы интересно. Тем более что, как выяснилось, вы любительница сладкой кулинарии. Я бы охотно раскрыла кое-какие секреты фирмы…

— Сделаем это позже, — последовал ответ.

— Позже будут иные заботы. И потом в кондитерской особая аппаратура и печи, большая картотека с рецептами изделий, а главное — широкий выбор исходных материалов и специй. — Сизова обернулась к Лотару Лашке: — Посоветуйте супруге побывать у меня. Какое-то время женщина должна постоять у плиты, похозяйничать…

— Вообще я не против, — Лашке посмотрел на падре, как бы приглашая его высказаться.

— Ну что же, — сказал тот. — Могу обещать, что передатчик отремонтируют не позже завтрашнего полудня.

— Очень хорошо, — вмешался Ловетти. — Полагаю, вопрос исчерпан. Сеньора Аннели заслужила этот маленький отпуск. Окончательное слово за вами, Лотар.